Книга Лихоморье. Тайны ледяного подземелья, страница 91 – Полина Луговцова

Одна женщина из общины взяла к себе осиротевшего мальчишку. К тому времени она уже проводила своего мужа в Лукоморье и жила вдвоем с дочерью одного с Водимой возраста. Девочку звали Аленкой. За годы, проведенные под одной крышей, Водима привязался к ней, как к родной сестре. Вот с потерей Аленки он смириться так и не смог: не сдержался во время очередного занятия и бросился на Мастера с кулаками. Тогда и ногу сломал, даже не мог вспомнить, как. Просто нога опухла на следующий день после того, как лучшие ученики Мастера вышвырнули его за дверь. Долгое время Водима терпел боль, считая, что просто ушибся, но с каждым днем нога выглядела все хуже, а боль усиливалась. Когда стало ясно, что без медицинской помощи ему не обойтись, Водима попросил односельчанина, чтобы тот отвез его в больницу, расположенную в соседней Ныде. Там и выяснилось, что у Водимы сложный перелом. А спустя два месяца оказалось, что поселок Нумги расселили, и ему так и не удалось узнать, куда переехали члены общины. В районной администрации ничего вразумительного не ответили, только предложили работу и служебное жилье. С тех пор интернат стал Водиме домом, в котором каждый год становилось на одного жильца меньше – его, Водимы, стараниями.

А все потому, что он осмелился переступить порог мерзлотника, нарушив наказ Мастера, предупреждавшего всех членов общины даже не приближаться к дверце в холме. Но как же было не переступить тот порог, если Мастер бросил его?! Наверное, посчитал, что достойным Водима не станет никогда. И оказался прав! Ведь, будь Водима достоин, переход в Лукоморье давным-давно открылся бы ему. За двадцать лет Водимой были истоптаны все ходы в ледяном подземелье. Все пути странным образом вели в Лунный Чертог – ледяную пещеру, наполненную таинственными злобными существами, издающими ужасные крики, стоны и смех. Водиме так ни разу и не удалось их разглядеть: существа прятались за пеленой белого пара, висящей вокруг черного озера, в котором часто что-то булькало, словно в глубине притаилось подводное чудовище и пускало пузыри. Единственным чудовищем, которое Водиме удалось увидеть, был Темный Властелин. Его дыры-глазницы, извергающие черные хлопья, цепкие руки с острыми черными ногтями, кривой меч, высекающий из ледяного пола россыпи осколков, – все это стояло у Водимы перед глазами с тех пор, как он впервые увидел его тощую фигуру, выступившую из темных недр подземелья. И хотя было это двадцать лет назад, Водима помнил все до мельчайших подробностей.

Над Темным Властелином кружила полуженщина-полуптица с большими печальными глазами и длинными черными волосами, реющими между распростертых крыльев. Она затянула приятную, но невыносимо тоскливую песню, и Водима понял, что это и есть птица Сирин из сказок Мастера. Ему вспомнились строки, в которых говорилось о птицах, обитающих на темной стороне Лукоморья, в Нави:

**«… стаей черною, мрачным виденьем, с криком громким и жалобой горестной, поднялись птицы, Навью рожденные: птица-лебедь Обида с печальным лицом, вслед – Грифон и Могол, птицы грозные, а за ними – сладкоголосая птица Сирин, что песней печальною одурманивает и манит в царство смерти».

Водима стоял и слушал, не в силах пошевелиться, а худой высокий мужчина, казавшийся ходячим трупом, словно ждал чего-то: вышагивал перед ним взад и вперед, царапая острием меча ледяную поверхность под ногами. Когда Сирин смолкла, «труп» заговорил: