Книга Свадьба в Чертолесье, страница 70 – Полина Луговцова

— Чего молчишь, как в рот воды набрала? — не дождавшись ответа, спросила бабушка Ульяна. — Знаю ведь, что не спишь!

— Доброе утро! Спалось хорошо, спасибо, — наконец откликнулась Алиса, с удивлением глядя в мутные слепые глаза хозяйки: откуда той знать, что она не спит?

— Топочешь тут, как медведь, весь пол в доме трясется, аж тесто осело! — проворчала бабушка Ульяна, невольно отвечая на ее невысказанный вопрос. — Одевайся, умывайся да за стол усаживайся, каша стынет! — добавила она и исчезла.

Алиса перевела взгляд с колышущейся занавески на стопку одежды, высившуюся на крышке сундука. На молочно-белой льняной ткани местами виднелась знакомая алая вышивка — точно такую же она видела вчера на одежде, в которую так и не успела переодеться после бани. Прошлепав на четвереньках к сундуку, Алиса разворошила стопку. В ней оказались большая рубаха с широкими рукавами и длинная пышная юбка. Алая вышивка обрамляла ворот и рукава рубахи узкой полосой, а на юбке занимала почти треть подола и была более затейливой. Вещи выглядели поношенными, кое-где заштопанными и залатанными, но от них приятно пахло свежестью луговых трав и веяло теплом летнего солнца.

Сбросив с себя простыню, Алиса расправила юбку и, приподняв ее над собой, нырнула в льняные недра. Ткань прохладной лавиной промчалась по телу и осела на бедрах складчатым коконом. Чтобы расправить подол, необходимо было встать в полный рост. Уцепившись за край сундука, Алиса попыталась подняться с колен на ноги, и у нее это получилось, однако для того, чтобы сохранять вертикальное положение, ей приходилось держаться за сундук обеими руками и прилагать неимоверные усилия. Голова казалась тяжелой, как чугунный котелок, и клонилась вниз, а ноги подгибались, не выдерживая веса тела. Алиса боролась с гравитацией до тех пор, пока ее не прошиб пот. Отпустив сундук, она уперлась ладонями в пол и застонала от бессилия. Способность ползать на четвереньках, обретенная ею накануне, уже так не радовала. Что, если возможность нормально ходить никогда не вернется? Передвигаться на четырех конечностях, конечно, можно, но это еще более унизительно, чем в инвалидном кресле, ведь даже в цивилизованном мире люди свернут себе шеи, пялясь на ползущего по улице человека, а что уж говорить о жителях Неведани! Алиса представила себе, как ползет по тротуару оживленной городской улицы мимо огромных сверкающих витрин и видит в их отражении прохожих, которые останавливаются и смотрят на нее глазами, полными ужаса; некоторые, самые любопытные, увязываются за ней, следуя в отдалении, и этих любопытных становится все больше.

Нет, пожалуй, цивилизованный мир более жесток, чем этот — темный, дремучий, застрявший в далеком прошлом. Здесь у нее есть Мирон, а там… Вряд ли Иван позволит ей ползать по городским улицам, да и родители, скорее всего, этого не одобрят. Они усадят ее в инвалидное кресло и сами отвезут туда, куда сочтут нужным. Конечно, надо отдать им должное: они заботились о ней, как могли. Они ее любили, и она их тоже, но жизнь под опекой была для нее пыткой, которая с каждым днем становилась все нестерпимее.

Алиса вздохнула, подумав, что родители и брат, должно быть, с ног сбились, разыскивая ее, и наверняка с ума сходят от волнения. Жаль, что она пока никак не может дать им знать о себе: ее сотовый телефон канул в болото вместе с сумочкой, соскользнувшей с колен в тот момент, когда колесо инвалидной коляски, которую толкал Мирон, соскочило с тропы и увязло в трясине. Поначалу Алиса не очень огорчилась, наивно полагая, что позже ей удастся одолжить у кого-нибудь телефон и позвонить родителям, благо она наизусть помнила их номера, однако по пути им с Мироном не встретилось ни одной живой души, а в Неведани не было сотовой связи. Теперь оставалось надеяться на то, что Мирон поможет ей добраться до какого-нибудь населенного пункта, где есть связь. Она бы немедленно отправилась туда, если бы не свадьба, которую старейшина назначил на сегодня. Нарушить его волю она не осмеливалась, опасаясь рассердить самого влиятельного человека в деревне, от которого теперь зависело ее будущее.