Книга Свадьба в Чертолесье, страница 59 – Полина Луговцова

Вот и бабушка Ульяна успела наглухо закрыть ставни, хотя солнце еще не скрылось за горизонтом. Приблизившись к дому, Мирон подумал было, что она уже спит, но потом заметил густой белый дым, валивший из печной трубы на крыше, поросшей бурым мхом. Он толкнул дверь плечом, и та распахнулась с протяжным жалобным скрипом. Внутри было темно и жарко, пахло травами, кореньями, сушеными грибами и чем-то сладким, цветочным.

В комнате за печкой, устроившись на лежанке, застеленной лоскутным одеялом, сидела бабушка Ульяна — маленькая, сморщенная, седая, с белыми, как парное молоко, глазами, которые, как догадывался Мирон, могли видеть то, что недоступно зрячим. Она повернула голову на звук шагов и шумно втянула носом воздух, принюхиваясь.

— Бабуль, это я, — сказал Мирон, хотя в этом не было нужды, бабушка запросто определяла по запаху, кто вошел в дом, и сейчас она наверняка знала, что перед ней стоит ее внук и что он не один.

— Привел, — сказала она, не спрашивая, а утверждая.

— Я женюсь, бабуль, — ответил Мирон, усаживая Алису на лавку у печи.

— И давно решил? — Бабушка Ульяна повернула голову и уставилась на Алису белыми глазами, в глубине которых, казалось, что-то замерцало — может быть, отблеск масляной лампы, а может, некий мистический внутренний свет, который позволял ей видеть иным способом.

— Давно, — кивнул Мирон.

— А пошто скрытничал? — упрекнула она.

— Так ведь ты сама меня учила: не говори «гоп», пока не перепрыгнешь! — отшутился он.

— И то верно. — Бабушка Ульяна склонила голову на грудь и замолчала. В тишине стало слышно, как потрескивают угли в печке и где-то далеко, за околицей, воет ветер.

Вдруг крыльцо перед домом заскрипело под чьими-то ногами, а затем раздался стук в дверь.

— Не заперто! — крикнул Мирон, выглядывая в прихожую.

На пороге стоял Гордей, а за его спиной маячила Аксинья и еще какие-то люди.

Мирон был готов к появлению незваных гостей, зная, что его односельчане — народ любопытный, а значит, потянутся к ним в дом под разными предлогами, чтобы поглазеть на его невесту; однако он никак не ожидал, что вместе с ними заявится сам старейшина. Обычно, если Гордею требовалось поговорить с жителями, он с помощью посыльного вызывал их в Дом собраний — длинную избу, поперек которой рядами стояли лавки, а над ними возвышался помост, где восседали жрецы с Гордеем во главе. На памяти Мирона этот порядок ни разу не нарушался, и поскольку Гордей стоял сейчас перед ним, это могло означать, что его привело сюда нечто из ряда вон выходящее.

— Отродясь такого не бывало… — ахнула за печкой Ульяна, почуявшая важного гостя. Кряхтя, она сползла с лежанки и, тихо шаркая мягкими тапочками по дощатому полу, вышла в прихожую со словами: — Входи, Гордей! Входите, люди добрые! С чем пожаловали?

Когда старейшина переступил через порог, у Мирона в груди холодной змеей заворочалось дурное предчувствие. Он ждал ответа Гордея, как ждут наступления неотвратимой беды — с обреченной решимостью и замиранием сердца.

Гордей не спешил отвечать. Постукивая кривой палкой и похрустывая суставами, он пересек прихожую и остановился перед занавеской, отделявшей комнату бабки Ульяны от прихожей. Подцепив занавеску концом палки, он по-хозяйски сдвинул ее в сторону, и за ней открылось пространство, где стояла лавка, на которой сидела Алиса.