Книга Психотомия, страница 202 – Игорь Артюхов

Лавров вскочил с места, оттолкнув стул.

— Этого не может быть! – Голос сорвался, прозвучав дерзко и необычайно громко. – Это нереально! Рабдомиосаркома орбиты – саркома мягких тканей. Она не растёт со скоростью света! Даже самые агрессивные подтипы… Чтобы полностью разрушить орбиту за сутки? Этого не бывает! Для этого нужны недели, минимум!

Он перевёл взгляд на офтальмолога:

— А ты… – прошипел он, обращаясь к Нарине Артуровне. – Что ты там ему в глаз тыкала своим пинцетом, а? Может, ты эту заразу ему сама и занесла, и теперь флегмона у него?!

— Что?! – Офтальмолог привстала от возмущения, голос взвизгнул. – Ты совсем охренел, Лавров? С ума сошёл?! Да у меня всегда всё стерильно!

— Да замолчите вы оба! – Главврач ударил ладонью по столу, и грохот заставил всех вздрогнуть вместе с заведующей, царапавшей карандашом по пустому листу. В кабинете повисла тяжёлая тишина, и главврач посмотрел на Лаврова с холодным окончательным разочарованием. – Хватит! Ваши нелепые обвинения и отрицание очевидного только усугубляют ситуацию! Врач, неспособный признать факты и ищущий виноватых среди коллег, нам не нужен. Лавров, пишите заявление об уходе. Даю шанс уйти по собственному желанию!

Лавров взял листок из рук главврача и принялся писать заявление.

Нарине Артуровна, получив разрешение идти, бросила на прощание свирепый, полный ненависти взгляд и вышла. Илона Альбертовна взяла слово, пока главврач уставился в свои бумаги.

— Лавров, ты, видимо, самым умным себя возомнил. Богом онкологии?

Михаил слегка подпрыгнул на стуле – что-то пронзило его от макушки до пят. Но он лишь хмыкнул и, заулыбавшись, продолжил выводить ручкой буквы.

— Врач, который не способен признать ошибку, – это не врач, это опасный для пациентов дилетант. Врач, который при первой же угрозе начинает кидаться грязью в коллег, – это позор для учреждения! Ты сегодня продемонстрировал и то и другое. Ты не понимаешь, что значит работать в коллективе? Что значит нести ответственность не только за свои поступки, но и за репутацию всего диспансера? Мы тебе целевое дали, бесплатно обучили, а ты вот так нас отблагодарил!

Главврач поднял руку, дав знак заведующей прекратить. Лавров тем временем дописывал заявление, а внутри у него всё закипало, но как-то плавно, как в большом казане, без суеты. Ему вспомнился тот мужик из новостей, устроивший стрельбу в банке. Лавров вообразил, что его тоже так загоняли, травили и несправедливость довела до края. Дописывая заявление, он заулыбался ещё шире, потому что представил, как достаёт из-под халата массивный обрез, как вставляет ей ствол в рот. Выстрел. Её затылок разрывается, фейерверком выплёскивая на стену за спиной кроваво-мозговую взвесь. В черепе зияет огромная дыра, через которую видно кресло и обои в цветочек, а безжизненное тело медленно оседает. Эта женщина, всегда изображавшая из себя заботливую начальницу, теперь представала перед Лавровым в абсолютно неузнаваемом обличье – меньше всего именно её он мог представить с таким надменным удовольствием поливавшей его грязью.

Илона Альбертовна резко подошла, выхватила из его рук заявление и, пробежав глазами, шлёпнула лист перед главврачом.

— Всё! – бросила она, глядя куда-то мимо Лаврова. – Иди, забирай свою трудовую! У меня от тебя голова разболелась!