Книга Психотомия, страница 199 – Игорь Артюхов

* * *

Лавров прошёл по коридору родного медучреждения твёрдым, чеканным шагом, кивая встречным коллегам с привычной сдержанной любезностью и блестя своей лысиной. Некоторые отвечали на приветствие мимоходом, не поднимая глаз от бумаг или телефонов. Но двое-трое замедлялись, провожая его взглядом чуть дольше обычного, пытаясь разглядеть в осанистом, громко шагающем человеке с бритой головой знакомого онколога.

У кабинета пациентов пока не было. Лавров вошёл, опустился в кресло и несколько секунд просто сидел в тишине, глядя в тёмный экран монитора.

Тот тягучий трепет, что накатывал в такси, здесь, в кабинете, как-то сам собой осел и притих. В сознание вернулся обрывками вчерашний день: Костелова с исчезнувшим животом, старуха за дверью на Закатной, странный водитель с циферблатом без стрелок. Что-то в этой цепочке беспокоило. Не то чтобы давило, а смущало, как внезапная задача на логику, к которой не находился ответ. Он потёр ладонью голый затылок, щёлкнул мышью и вбил в систему фамилию Костеловой – той самой, у которой живот исчез за одну ночь. Свежих данных Лавров не обнаружил, зато обнаружил в графе «Статус» короткое слово: «Умерла».

Он побарабанил пальцами по столу и, непонятно на что рассчитывая, набрал её личный номер, нашедшийся там же, в системе. В трубке послышались короткие гудки, затем женский голос – молодой и мрачный.

— Алло?

— Здравствуйте, – произнёс он, стараясь, чтобы голос звучал официально. – Это доктор Лавров из онкодиспансера. Я по поводу Костеловой Анны Петровны. С кем я беседую?

— Да, я её дочь, – голос дрогнул.

— Во-первых, примите мои искренние соболезнования. Болезнь действительно была очень тяжёлая. Мы сделали всё, что в наших силах… Во-вторых, мне важно кое-что уточнить. Простите, это положено… По инструкции я обязан…

— Слушаю вас.

— Скажите… как она себя чувствовала в последние дни?

В трубке зазвучала горькая ирония сквозь влажно шмыгающий нос:

— Да можно сказать, почти до потолка прыгала. Так радовалась, что из отделения сбежала. Сказала, что сама себя исцелила усилием воли и к врачам – ни за что. Целыми днями сидела в интернете, вычитывала что-то про психологию… – Женщина снова шмыгнула носом и сделала паузу. – А вчера пошла в ванную, взяла с собой телефон на зарядке… Уронила его. И… током убило.

Лавров резко сбросил звонок и, как горячую картошку, бросил телефон на стол. Придвинулся ближе к монитору и нашёл в системе пациента Саврасова, перед которым повёл себя по-идиотски, сорвавшись из-за невинно брошенной фразы. Подгрузил его анализы.

Прежние результаты показывали зашкаливающие цифры: лактатдегидрогеназа – маркер распада опухолевых клеток – под 580, белок S100, указывающий на активность меланомы, выше четырёх десятых. Сейчас же оба показателя рухнули вниз: лактатдегидрогеназа упала ниже двухсот, а S100 едва дотягивал до 0,12 – цифры, при которых онколог обычно позволяет себе осторожный оптимизм. Лаврова это почему-то даже не удивило. Он также нашёл в карте номер и набрал – раздались длинные гудки.

— Алло, кто это? – послышался тот самый бодрый голос.

— Здравствуйте, это Лавров, врач из онкодиспансера.

— А, доктор! Здравствуйте! – оживился в трубке Саврасов.

— Ваши новые анализы пришли, – Лавров говорил медленно, вглядываясь в монитор. – Показатели сильно изменились. В лучшую сторону!