Онлайн книга «Психотомия»
|
Он помылся, погасил свет и плюхнулся на кровать, ощущая животную усталость. Между лопатками снова запульсировало с характерным точечным давлением, словно там нечто нащупывало себе место. Немного поёжившись и перетерпев притихшую боль, он провалился в тяжёлый, гнетущий сон. * * * На следующий день Лавров проснулся с ощущением неестественной, хрустальной ясности в голове. Тело слушалось без привычного сопротивления, и он с лёгкостью провёл все ритуалы: гель, сыворотка, крем, выверенный миллиметр бороды. В зеркале отражался собранный, почти прежний он – лишь скулы проступили чуть острее. И была тому причина: весы показали ещё минус килограмм. Организм адаптируется быстрее, чем ожидалось, – такой сделал вывод Лавров и тут же, не дожидаясь следующей недели, крутанул селектором дозирования и вогнал себе под кожу вторую дозу «жиросжигающего» препарата. По дороге в такси радио хрипло, сквозь помехи, бубнило сводку: — Циклон сформировал над регионом активный атмосферный фронт. Шквалистый ветер скоростью до двадцати пяти метров в секунду привёл к массовым отключениям электроэнергии. Без света остались порядка тридцати тысяч жителей области, повалены деревья, повреждены ЛЭП. Пострадавших – пятеро, жертв, к счастью, нет… Лавров смотрел в окно такси. Под напором ветра гнулись деревья, люди шли, немного наклонившись вперёд, втискиваясь во встречный воздушный поток и прижимая полы трепавшихся плащей. У двери кабинета уже ждали – мужчина с обветренным лицом и огромными грубыми руками-граблями и женщина в стёганой телогрейке и платке, плотно повязанном на голове. Между ними стоял тощий мальчишка лет пятнадцати в спортивном костюме, линялом от частых стирок. Правый глаз его был прищурен, веко отекло и сильно покраснело. Из узкой щели между ресницами сочилась прозрачная слеза, смешанная с гноем, который пацан то и дело безуспешно промакивал салфеткой. Отец, сжимая в руках потрёпанный листок, протянул его Лаврову: — Доктор, нам фельдшер наш сельский… К вам направил. Написал тут… – он мрачно запнулся, не в силах выговорить диагноз, и оглянулся на полную печали супругу. Михаил взял бумагу. Почерк хоть и был чужим, неказистым, да ещё и перебитым бледной печатью, позволил чётко прочитать: «Рабдомиосаркома правого глаза под вопросом». Лавров медленно перевёл взгляд с бумаги на мальчика. Ребёнок не выглядел так, как должны выглядеть дети с саркомой, – не было кахексии, не было специфического воскового измождения. Было лишь отстранённое лицо с едва пробивающимся подростковым пухом и воспалённым глазом. И вообще, с каких пор фельдшеры, которые коровам хвосты крутить умеют, ставят такие диагнозы без лабораторных исследований? — Когда это у вас появилось? — Неделю назад, с поля пришёл и говорит: мам, что-то глаз чешется, – рассказывала мать, нервно теребя концы платка. Михаил поднялся, взял офтальмоскоп и направил луч – мальчик зажмурился ещё сильнее. В конъюнктивальном мешке, под припухшим гиперемированным веком, темнело вовсе не то, что онколог ожидал увидеть. Там был не бурый инфильтрированный узел, а что-то плоское, чёрное, с неровными зазубренными краями, вонзившееся в нежную слизистую. Лавров внезапно улыбнулся растерянным родителям и попросил их подождать в кабинете. Почти по-отечески взял мальчика за плечо и повёл по коридору, минуя очередь, в кабинет офтальмолога: |