Книга Психотомия, страница 183 – Игорь Артюхов

Город за стеклом плыл, фонари и огни реклам растягивались в дрожащие полосы, пока над крышами чёрное небо разрывали молнии – ядовитые, яркие, широко полосующие чернеющие своды. Обычно недолгий путь домой превратился в медленное плавание в потоке машин. Остановившись на светофоре, Лавров перевёл взгляд на дорогу, где дождевые потоки были не просто мутными, а густыми, тёмными, почти чернильными, неся по асфальту обломки веток, клочья листвы и прочий мелкий мусор. Он смотрел, как эта мешанина, уносясь потоками, закручивалась у ливневой решётки в странные узоры. На мгновение ему показалось, что палки и грязь сложились в идеальную многоугольную звезду, прежде чем всё резко засосало в канализацию.

Сквозь шипящие помехи голос диктора в такси врезался в шум мотора:

«…Циклон не был своевременно спрогнозирован. По словам синоптика, в атмосферной циркуляции не наблюдалось ни термобарических изменений, ни контрастов температуры, которые могли бы указать на формирование столь мощного вихря. Причины стремительного развития циклона продолжают выясняться…»

Лавров, чавкая обувью в лужах и перепрыгивая озёра у подъезда, добрался до квартиры. Разделся, помылся, погасил свет и утонул в подушке, выдохнув остатки дня. Но глубоко между лопатками снова засаднило. Он поворочался, раздражённо сорвался с постели, сделал несколько резких наклонов вправо-влево, и боль вроде отпустила. «Двенадцатичасовые посиделки с пациентами дают о себе знать», – отметил про себя и уснул.

На следующее утро Михаил после пробуждения, как обычно, проводил традиционные утренние процедуры. И снова между лопатками неприятно заломило, но даже острее, чем вчера, словно кто-то вдавился большими пальцами прямо между позвонками. Он поморщился, встал перед зеркалом и провёл пальцами от скулы к подбородку. Пальцы скользнули будто по наждачной бумаге. Наклонился ближе, ловя свет, провёл подушечкой по щеке – с неё начало крошиться микроскопическими чешуйками. Лавров досадно выдохнул, разглядывая флакон нового мусса для бороды, который, видимо, дал аллергию. Нужно заменить.

Он продолжил осмотр и со сдержанной, почти ненавистью шлёпнул себя по животу. Но внезапно удар отдался не привычным густым колебанием, а более коротким и плотным звуком. Живот, всё ещё массивный, будто слегка спал, стал компактнее, словно из него выкачали пару литров некой субстанции.

Лавров встал на весы, и стрелка замерла на цифре на полкило меньше, чем вчера. Процесс пошёл!

Потянув шнур жалюзи и приоткрыв форточку, он ожидал увидеть серую хмарь, но в комнату ворвался ослепительный белый свет. Воздух снаружи был неподвижным, густым, как сироп, и обжигающе-горячим после вчерашнего ливня. Асфальт и крыши дымились, испаряя потоп, а солнце висело в выцветшем небе без единого облака. Лишь далёкий гул города, приглушённый тотальным зноем, напоминал о жизни за окном.

Телевизор над кроватью затрещал утренним выпуском:

— Аномальная жара накрыла юг России, установив температурные рекорды для конца апреля. Столбики термометров в Краснодарском и Ставропольском краях, Калмыкии подобрались к тридцати восьми градусам. Наш корреспондент связался с главным агрономом из Ростовской области Михаилом Волковым: «Озимые культуры испытывают тепловой стресс. Растения пытаются завершить вегетацию досрочно, что ведёт к резкому снижению урожайности. Зерно будет, скажем так, щуплым. С яровыми – подсолнечником, кукурузой – другая беда. Высокие температуры на фоне недостатка дождей приводят к тому, что ростки сгорают. Мы прогнозируем потери до тридцати-сорока процентов, если не будет влаги в ближайшее время».