Книга Хозяйка разрушенного поместья, страница 51 – Майя Саммер

Дверь открылась.

На пороге стоял Вольдемар. За его спиной — кухарка, красная, с торжествующими глазами.

Он смотрел на меня. Молча. Зло.

Я не опустила взгляд. Продолжала кормить Лину. Моя рука не дрогнула.

— Фрея, — сказал он. Голос его был спокойным, но я слышала под этим спокойствием клокочущую ярость. — По какому праву ты тут распоряжаешься?

— По праву хозяйки этого заброшенного поместья.

Вольдемар стоял напротив, его красивое лицо исказила гримаса гнева. В голубых глазах, которые ещё минуту назад казались ледяными, теперь полыхала ярость. Он не привык к неповиновению. А я, его никчёмная, сосланная в глушь жена, посмела не только прогнать его кухарку, но и заявить свои права без должного уважения.

— Ты забываешь, с кем говоришь! — его голос сорвался на крик, эхом отражаясь от низкого потолка кухни. Грета и Митька, забившиеся в угол, сжались ещё сильнее. Лина, испуганная его криком, захныкала на лавке.

Внутри всё сжалось в тугой узел. Ненависть к этому человеку, поднявшему руку на беззащитную женщину и младенца, затопила меня с головой. Но я не могла позволить себе эту слабость. Не сейчас. Рядом была Лина.

Я поджала губы, делая над собой неимоверное усилие, чтобы голос не дрогнул.

— Вольдемар, сбавь тон, — произнесла я ровно, спокойно, как учительница, делающая замечание расшалившемуся ученику. — Ты пугаешь ребёнка.

Моя спокойная просьба подействовала на него как красная тряпка на быка. Его лицо ещё больше перекосилось от злобы, хотя раньше мне казалось, что больше просто некуда. Он не привык, чтобы ему перечили. Особенно та, кого он считал своей собственностью.

— Я буду разговаривать с тобой таким тоном, каким сочту нужным! — он сделал шаг вперёд, и его тень накрыла меня. — Это мой дом! Моя земля! Всё, что ты видишь вокруг, принадлежит мне! И ты, — он ткнул в меня пальцем, — ты сама — моя вещь! Моя жена! Моя собственность! И я имею право делать с тобой всё, что захочу!

Он говорил, брызгая слюной, и каждое его слово было как пощёчина. Но я смотрела в его налившиеся кровью глаза и видела лишь труса. Труса, который может только кричать и угрожать женщине.

Никакого уважения к мужуу меня не было.

— Я не собиралась с тобой ругаться, — сказала я, когда он замолчал, чтобы перевести дух. Голос мой был тихим, но в нём звучала сталь. — Все мои действия направлены на благополучие нашей дочери. Я не позволю какому-то наёмному человеку решать, когда и что будет есть мой ребёнок. Это естественно для матери. Если для тебя это не так, то мне жаль.

Я специально использовала слово «наша». Надеялась, что это охладит его пыл, напомнит, что Лина — его кровь. Но это лишь разозлило его ещё больше. Моё спокойствие, моя выдержка, моя уверенность в своей правоте выводили его из себя. Он привык видеть перед собой испуганную, трепещущую Фрею, готовую исполнить любое его желание. Или Фрею с обожанием заглядывающую ему в рот.

А перед ним стояла совсем другая женщина. Незнакомая. Непокорная.

— Молчать! — взревел он, и его рука резко взметнулась вверх, намереваясь отвесить мне тяжёлую оплеуху.

Я не успела ни испугаться, ни зажмуриться. Всё произошло мгновенно.

Рыжая молния метнулась от печи. Кот, всё это время сидевший неподвижно и наблюдавший за сценой горящими глазами, прыгнул. Он вцепился в руку Вольдемара, выпустив когти, и в одно неуловимое движение полоснул его по лицу.