Книга Хозяйка разрушенного поместья, страница 20 – Майя Саммер

Эта память пришла внезапно, ярко, как вспышка летней молнии. И тут же потухла, оставив во рту горьковатый привкус.Мы развелись зимой. Со скандалами и делёжкой имущества.

— Надо их распутать, – сказала я Митьке. – Я покажу тебе, как их ставить

Он с недоверием посмотрел, но ничего не сказал. И правда, откуда княжна Фрея могла знать, как пользоваться сетями?

Мы просидели над этим клубком весь вечер. Грета укачивала малышку, а мы с Митькой, при свете сальных свечей, разбирали узлы.

Он был терпеливым учеником. Руки у него сильные, но неловкие, они рвали тонкие нити. Он хмурился, кряхтел, но не бросал.

Потом я объяснила, как вязать порванные ячейки. Показала узел, которому научил меня муж.

— Рыбацкий узел, – сказала я. – Он крепкий и развязаться не должен.

Митька повторял за мной, и его тонкие, подростковые пальцы постепенно обретали сноровку.

На следующее утро мы пошли к реке. Я выбрала место – тихую заводь под старой ольхой, где вода была темной и спокойной. Вместе с Митькой зашли в ледяную воду. Дно было илистым, ноги утопали.От ледяной воды сводило мышцы на ногах. Обжигало кожу. Пальцы не гнулись, но мы упорно продолжали, ведь от этого зависило наше выживание.Я растянула сеть, показывая, как пускать ее вдоль течения, как закреплять колья.

— Рыба должна запутаться, а не упереться в стену, – говорила я, а слова сами лились из какой-то глубокой памяти. – Ставь против ветра. Рыба ветер чует.

Мы поставили две сети. Митька молчал. Я видела как ему тяжело, но он упорно сжимал зубы и продолжал. На его лице было то самое выражение серьезного усердия, которое я уже успела узнать.

Проверять пошли на следующий день. Идти к реке я нервничала, но старалась не показывать этого. Вдруг ничего нет? Вдруг я все забыла, выбрала плохое место? Но когда Митька стал вытаскивать первую сеть, она тяжело заходила у него в руках, заблестела чешуей.

Это был не просто улов. Это было богатство. Пять крупных язей, десяток плотвиц, два налима. В этом участке реки давно никто ничего не ловил. Вот рыба и развелась.Митька вытащил последнюю рыбину и засмеялся. Звонко, по-детски. Я не слышала, чтобы он так смеялся.

— Получилось, госпожа Фрея! Гляди!

Мы несли добычу домой, как самую большую в мире драгоценность. Грета ахнула, увидев полную корзину.

Теперь рыбу нужно было сохранить. Соли мы нашли целый глиняный кувшин на кухонной полке. Соль была крупная, серая, но это было лучше, чем ничего.

С Гретой мы принялись чистить и потрошить рыбу. Кот, наш полосатый страж, крутился под ногами, требуя свою долю – головы и потроха.

Он подобрел и лоснился, шерсть его стала густой и блестящей. Он уже не смотрелся голодным оборвышем, а выглядел важным домовитым хозяином, который милостиво позволяет нам жить под его крышей.

Часть рыбы мы засолили в бочонке. Другую – нанизали на прутья и развесили в специальной пристройке, где гулял сквозной ветер.

Я смотрела на них и думала: это дни. Каждая рыбина – это день, когда мы не будем голодать, если зима окажется лютой и реку скроет толстый лед.

Жизнь вошла в новую колею. Пока я возилась с рыбой, Грета и Митька ходили в лес. Они возвращались с лукошками, полными сизой голубики и рубиновой клюквы. Последний урожай уходящего лета.

Руки и губы у них были вымазаны соком.