Книга Пирожки с вареньем мадам попаданки, страница 83 – Надежда Соколова

Перед первым снегом, когда Андерс ещё лежал в пристройке со сломанной ногой, а мы всё ещё ждали купцов с формами для мармелада, к усадьбе приехали гости. Я увидела их издалека — карета, запряжённая четвёркой вороных, с гербом на дверце, и следом две крытые телеги с прислугой. Так в мою усадьбу ещё никто не приезжал, кроме барона и графов фон Дорн. Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Я уже знала, что в этом мире никто не приезжает просто так.

Я позвала Сальму. Она вышла на крыльцо, посмотрела на карету, на герб и сказала:

— Это граф Мортимер фон Штерн. Дальний. Живёт за тремя реками, в шести днях пути. У него двое сыновей — Гуго и Ральф. Жена умерла пять лет назад. Он вдовец. Он ни с кем не ссорился и ни с кем не дружил. Он держался в стороне. Я его видела один раз, на балу. Он молчаливый.

Я спросила:

— Он опасен?

Сальма подумала и ответила:

— Не знаю. Он не барон. Он не злой. Но он и не добрый. Он как лиса. Он ждёт, смотрит, решает. И потом говорит. Или делает.

Я кивнула. Мы вышли встречать гостей вдвоём — я и Сальма. Она надела своё тёмно-зелёное платье. Я надела своё тёмно-синее. Мы стояли у калитки и ждали. Карета остановилась. Из неё вышел граф.

Мортимер фон Штерн был высокий, сухой, седой, с прямой спиной и холодными серыми глазами. Он был в тёмном камзоле, с перчатками, которые снял, только взойдя на ступени. Он посмотрел на двор, на коровник, на курятник, на сеновал, на кузню, на флигель, на новую деревню вдали. Потом посмотрел на меня. Долго. Внимательно. И не сказал ничего.

За ним вышли сыновья. Гуго — старший, лет двадцати пяти, высокий, как отец, с таким же холодным взглядом. Ральф — младший, лет двадцати, пошире в плечах, с лицом попроще, с глазами, которые смотрели на всё сразу. Оба — без жены, без невесты, без пары. Оба — молчаливые.

Граф подошёл ко мне и произнёс:

— Мадам Ольтова. Мы наслышаны. Говорят, вы подняли усадьбу, которую все считали мёртвой. Говорят, вы строитесь. Говорят, вы торгуете с купцами. Мы приехали посмотреть. Надеюсь, мы не помешали.

Я ответила:

— Не помешали. Проходите. У нас есть чай, шарлотка, сидр и пастила. Всё своё.

Он кивнул. Медленно. Как кивают люди, которые привыкли, что их приглашают. Потом вошёл. Сыновья — за ним. Сальма шла рядом со мной. Я видела, как она смотрит на графа. Настороженно. Как смотрят на того, кого не понимают.

Мы сели за стол. Астрид и Сигрид выставили угощение. Граф попробовал шарлотку, кивнул. Попробовал сидр, кивнул. Попробовал пастилу, кивнул. Он ел молча, как всегда. Сыновья ели быстро, не глядя на других. Гуго смотрел в стол. Ральф смотрел на Тирру, на Сальму, на меня. Он был любопытный, как щенок. Молодой, живой, не злой. Но он не говорил. Отец не разрешал.

Граф отставил чашку и произнёс:

— У вас тут много людей. Эльфы. Орки. Гномы. Оборотни. Я вижу.

Я ответила:

— Да. Много. Все — те, кому некуда идти. Все — те, кто пришёл и остался. Они — моя семья. Настоящая.

Он посмотрел на меня. Долго. Потом сказал:

— Это опасно. В нашем мире так не принято. Но это — ваше дело. Я не сужу. Я просто смотрю.

— Смотрите, — сказала я. — Я не скрываю. Всё на виду. Дом. Сад. Деревни. Люди. Всё — наше. Всё — своё.

Он кивнул. Потом встал и сказал:

— Мы поедем. Но мы вернёмся. Я хочу говорить. О делах. О земле. О границах. О соседях. Вы — новая хозяйка. Я — старый граф. Мы должны знать друг друга.