Книга Пирожки с вареньем мадам попаданки, страница 58 – Надежда Соколова

А на пустоши за холмом начали строить новую деревню. Восемь семей — те, кто решил строиться с нуля, — расчистили землю, разметили улицу, поставили первые дома. Мы дали им лес, инструмент, помощь. Они работали сами, своими руками, и я видела, что они не жалуются. Потому что это — их деревня. Их земля. Их будущее.

Купцы приезжали каждые две недели, как по часам. Готфрид и Корнелиус, на двух телегах, с мукой, сахаром, яблоками, специями и — что было особенно кстати — с новой тарой. Они привозили банки, бутыли, крынки, кадки, жестянки, и Марта каждый раз встречала их у калитки, пересчитывала, записывала в книгу и уносила в кладовую. Купцы забирали шарлотки, варенье, повидло, джем, конфитюр, сидр, уксус — всё, что мы успевали сделать, — и платили золотом и серебром, щедро, без торга. Они стали нам почти своими: знали всех по именам, здоровались с волками, шутили с Тиррой, спрашивали про сад.

В этот раз они приехали в начале дорлиса, когда стройка шла полным ходом. Я увидела их телеги издалека и вышла на крыльцо. Готфрид спрыгнул первым, огляделся и остановился. Потом посмотрел на меня и сказал:

— Мадам, у вас тут всё меняется. Я не узнаю двор. Коровник? Курятник? Сеновал?

Я кивнула:

— Коровник. Курятник. Сеновал. Кузня вон там. Лагерь для рабочих за двором. Строимся.

Он покачал головой и сказал:

— Я двадцать лет езжу по усадьбам. Никогда не видел, чтобы за один год столько сделали. Барон за десять лет столько не построил.

Корнелиус подошёл, хлопнул Готфрида по плечу и добавил:

— А я говорил. Я говорил, что она не такая, как все. Я это ещё зимой понял, когда шарлотку попробовал.

Мы прошли в дом. Астрид и Сигрид уже выставили на стол всё, что у нас было: шарлотки, варенье, повидло, джем, сидр, уксус. И — пастилу. Квадраты, посыпанные сахаром, мягкие, светлые, яблочные. Готфрид посмотрел на них и спросил:

— А это что?

Я ответила:

— Пастила. Из яблок. Из мёда. Из сахара. Я делала такую в детстве. В моём мире. Здесь такого нет.

Он взял один квадрат, посмотрел, откусил. Прожевал. Замер. Потом откусил ещё. Потом доел. И сказал:

— Это… это лучше мармелада. Это я продам при дворе, дорого. Очень дорого. Сколько у вас?

Я ответила:

— Пока немного. Мы только начали делать. Но можем делать много. Каждый день. Если есть яблоки, мёд и сахар.

— Яблоки, мёд и сахар — будут, — сказал он. — Я привезу. Всё, что нужно. Вы делайте. Я — везу. Это — золото. Настоящее золото.

Он заплатил в тот же вечер — золотом, щедро, больше, чем я ожидала. Пастила ушла вся, до последнего квадрата. Шарлотки, варенье, сидр — тоже. Корнелиус забрал всё, что оставалось, и телеги осели под тяжестью. А потом они выгрузили новую тару — банки, бутыли, крынки, кадки, жестянки. Марта пересчитала их дважды и сказала:

— Этого хватит на всё лето. Может, на осень. Может, до зимы.

Купцы уехали к вечеру. Я стояла на крыльце и смотрела, как их телеги спускаются по холму, как исчезают за поворотом, как тают в тёплом летнем воздухе.

Я вернулась в дом. На столе лежала пастила — последний квадрат, который не успели забрать. Я взяла его, откусила. Мягкий, сладкий, яблочный. Вкус детства. Вкус другого мира. Вкус того, что я принесла с собой и что теперь стало нашим. Я улыбнулась и пошла к печке. За окном шумел летний сад. Яблоки наливались. Стройка шла. Купцы вернутся. А мы будем делать. Пастилу. Шарлотки. Варенье. Сидр. Жизнь.