Книга Подарок для победителя, страница 33 – Алиса Холин

За несколько дней, проведённых во временном лагере, я ни разу не встретила ни одной женщины. Только воины и помощники по хозяйству. Всю женскую работу выполняют мужчины. Бабушка считает, что дом без женщины, всё равно, что водяная мельница без воды. Вот бы она удивилась, если бы увидела, как слажено тут все выполняют свою работу. Все заняты делом. Олаф колдует с поварёшкой у огромного котла. Байл и второй парнишка, что ухаживал за лошадьми, теперь выносят к костру мешки с деревянной посудой.

Радмир вручил меня Олафу, а сам куда-то исчез. Предвкушая сытный и вкусный обед, подходили другие воины и усаживались перед огнём. Даже меня захватил радостный дух всеобщего приподнятого настроения. Ну что ж, поесть и я бы не отказалась. Но как только увидела между палаток прикованного к столбу пленника Бьёрна, всё веселье как ветром сдуло. После обеда обязательно прокрадусь и тайком накормлю бедолагу. Неизвестно сколько ему ещё жить осталось. Глазами поискала Радмира, от него и след простыл. Почему-то подумалось, что всем моим мыслям о великане не суждено сбыться. Поделом мне. О чём размечталась? О том, что воин, с юности привыкший к походам, почитающий клинок своей женой, примет всерьёз ведунью из леса? Да и как из меня ведунья? Вон и Олаф розовощёкий справедливо заметил, что Дар поступками доказать нужно... Нет поступка — нет Дара.

Только уселась на пустующее недалеко от костра бревно, как поднялся шум. Голодные воины, получив в руки чашки с ложками, принялись наперебой обсуждать ночное происшествие и какого наказания заслуживает предатель, не много ли чести оказывают ему, подарив лёгкую смерть. Мне так хотелось спокойствия и тишины, что не дождавшись обеда, я поднялась и пошла из лагеря прочь.

Дошла до западной смотровой башни. Кроме сторожевых на вышке, за мной никто не следил. Поймала себя на мысли, что если бы охранников не было, мне всё равно не убежать: ни еды, ни лошади, ни знания местности.

Дошла до первых деревьев, и углубилась в лес, влажный, полный птичьего щебета и пересвиста. Солнечный свет перемешивался с бархатом лесного мрака, цеплялся за ветви столетних вечнозеленых великанов. Я перешла по камням ручей. Звуки, издаваемые голодными мужчинами, до меня долетать перестали. Весь остальной, суетливый мир как бы остался за лесной границей. И теперь уже даже самые стойкие солнечные лучи и те, рассеивались в зелёной густоте, и мало-помалу стали блекнуть. Каким же родным мне показался этот лес! Без труда начала различать растительность. Она здесь ничем не отличались от нашей: подорожник, крапива, кровохлёбка, полынь, да душица. Сквозь зелень невысоких кустарников без труда узнала краснеющие плоды брусники. Насобирала всё, что понадобится Байлу. Ещё бы солодку найти, тогда бы выздоровление в разы быстрее пошло...

В поисках заветной травы, вскоре вышла на открытую местность. Прислушалась, не показалось ли? Нет, не показалось! Где-то неподалёку кто-то разговаривал. На всякий случай спряталась за широким стволом сосны. Мало ли, у кого ещё имеются планы напасть на лагерь Радмира.

Замерла. Каково же было моё удивление, когда один из голосов оказался мне хорошо знакомым. Принадлежал он Радмиру! Почему-то мне тут же захотелось вылететь из укрытия и высказать всё, что думаю о нём думаю. Сколько ж можно изводить бедную девушку? Ни поговорить нормально, ни объясниться. В конце концов, не я себя похитила, не я привезла себя в лагерь чужаков и не я сама себя обесчестила. За одно это он обязан хотя бы извиниться! А не обижаться как ребёнок, не желать со мной знаться, только потому, что отказалась его поцеловать. Но любопытство взяло верх. Чего это они секретничают? И я заставила себя притормозить, прислушалась.