Книга Сезон урожая, страница 28 – Бринн Уивер

Убираю руку с ее бока. Выбираюсь из кровати. Подтыкаю одеяло ей под спину и включаю лампу, на случай если она проснется. А затем бесшумно выхожу из комнаты.

Быстро приняв душ, я долго стою у кухонного окна и наблюдаю, как Морфей хватает орешки и мучных червей из кормушки. У меня на завтрак тост с арахисовым маслом. Сделав последний глоток чая, беру запасной ключ, который Харпер, должно быть, оставила для меня на стойке прошлой ночью, и отправляюсь на встречу с Йетсом.

В кофейне стоит тишина – до шести остается несколько минут. В зале лишь несколько человек – трое мужчин, иногда помогающих Харпер с подвесными корзинами на Главной улице, и хозяйка магазина, которая в курсе моего имени из-за того походного дерьма, что я купил для эксгумаций. Никто из незнакомых посетителей не похож на «Следопытов» – здесь только пожилая пара с брошюрой о маяке и семья с двумя маленькими детьми. И, конечно, шериф Йетс, сидящий за столиком на двоих у окна. На моей стороне столика оказываются чашка чая и круассан.

Я натягиваю улыбку, сдерживая стон, который так и просится наружу, и направляюсь к нему.

— Доброе утро, юноша. Подумал, раз уж вы вчера в участке поглощали чай «Эрл Грей» в промышленных объемах, наверное, захочется и сейчас. – Йетс указывает на стул напротив себя.

Я усмехаюсь, отодвигая его, и железные ножки скребут по каменной плитке пола.

— Спасибо, мне приятно.

— Это вам спасибо. – Йетс потирает плечо, рука все еще примотана к телу. – Я так благодарен, что вы взялись за поиски.

— Рад помочь.

Я подкрепляю ложь выражением лица, которое, надеюсь, передает нужную долю участливой искренности, хотя вряд ли. Мне страшно попасться, и при этом я готов сделать что угодно, чтобы помешать поискам. Однако, судя по ухмылке Йетса, ни одна из моих мрачных мыслей не пробивается сквозь пелену обмана.

— Итак, – говорит он, оглядывая меня и делая большой глоток кофе, – у нас все готово? Вы уверены, что стоит собрать силы к северо-западу от Петли Симмонса?

— Ага, похоже, там популярное место у собачников, и миссис Эванстон сказала, что ее муж пару раз ходил туда.

— Вот этого я никак не возьму в толк… – размышляет Йетс, почесывая щетину; его взгляд отрывается от меня, останавливаясь где-то через дорогу. Когда внимание возвращается ко мне, глаза-хамелеоны кажутся светлее, чем прежде, будто в них застыл кусочек раннего утреннего неба. – Не представляю, как такая маленькая собачка преодолела весь этот путь и вернулась из леса в дом Марии. Тут километра три, и местность псинке незнакома. Да еще и ночью. В чужом городе. Впечатляет, не правда ли?

— Я бы сказал, даже четыре километра, – замечаю я, отламываю кусочек круассана и, пожав плечами, начинаю жевать. – Но я проверил сводки погоды на тот день, когда мистера Эванстона видели в последний раз, и ночью был туман. Собаки лучше чуют запах в тумане. Она могла пойти по следу обратно к дому.

Йетс согласно мычит, хотя я не уверен, что мой довод его убедил.

— Мы все равно отправим достаточно добровольцев на Вдовий мыс и в район вокруг маяка, – добавляю я. – Еще пошлю команду на пляж, когда в пять тридцать начнется отлив. А до тех пор они могут прочесывать тропы на мысе.

— Я знал, что вы идеально подходите для этой работы, – говорит Йетс, будто успокоившись.