Книга Сезон урожая, страница 27 – Бринн Уивер

— Нолан?.. – зовет она, свет из спальни в конце коридора очерчивает ее силуэт. – Почему ты здесь?

— Тебе нужно отдохнуть, а мне вставать рано, – говорю я, поворачиваясь так, чтобы она могла разглядеть уверенность в моей слабой улыбке. – Не нужно, чтобы будильник орал тебе в лицо в пять пятнадцать.

Хотя Харпер молчит, я чувствую ее удивление и замешательство. Когда нижняя губа вновь оказывается между зубами и Харпер опускает взгляд, я встаю с кровати и направляюсь к ней. Она не смотрит на меня, пока я не беру ее за руку.

— Я остался, чтобы приглядывать за тобой. Не хочется тебя душить. У каждого должно быть личное пространство, вот и все. Насколько это вообще возможно. – Я сжимаю ее ладонь, целую в щеку, задерживаясь лишь настолько, чтобы уловить запах мыла на ее коже, прежде чем отстраниться. – Отдохни. Зови меня, если что.

Когда я сажусь на край кровати и провожу рукой по волосам, она все еще смотрит на меня, ее взгляд изучает мое тело, останавливаясь на шрамах, которые появились в ночь нашей первой встречи. Наконец она смотрит мне в глаза и коротко кивает.

— Спокойной ночи, Нолан, – говорит она и медленно закрывает дверь.

Спустя мгновение я слышу, как ее шаги удаляются по коридору. И хотя, возможно, Харпер оставляет меня наедине с кошмарами, она в моих мыслях, даже когда я проваливаюсь в сон.

Ее крик. Протянутая рука. Бездна черной воды, ужас в глазах, она погружается в море. Никогда не выходит плыть достаточно быстро и грести достаточно сильно. Не успеваю схватить ее вовремя. Даже под водой слышу, как она зовет меня по имени. Нолан. Нолан.

— Нолан…

Когда глаза распахиваются, не сразу получается соотнести женщину передо мной с той, что была в кошмаре. Харпер сидит на корточках рядом с кроватью, ее волосы заплетены в свободную косу, перекинутую через плечо, а брови нахмурены. Она смотрит, как я моргаю, прогоняя сон.

— Все в порядке? – спрашиваю я, садясь и бегло оглядывая ее. Ни крови. Ни синяков. Только неуверенный взгляд. – Что случилось?

— Ничего. Я в порядке, просто…

Она замолкает и смотрит в сторону выхода, будто ей не следует здесь быть. Харпер едва заметно качает головой и приподнимается ровно настолько, чтобы лечь в кровать рядом со мной. Затуманенному сном мозгу требуется время, чтобы осознать происходящее: она хочет близости, о которой не готова просить. Я не шевелюсь, боясь спугнуть и прогнать ее, пока она устраивается под одеялом.

Когда я тянусь к лампе на тумбочке, она останавливает мою руку.

— Не надо, – шепчет она.

— Уверена? – спрашиваю я, и Харпер кивает в подушку.

Я снова ложусь рядом с ней. Обнимаю рукой за талию. Кладу ладонь на грудь, прямо на бьющееся сердце. Засыпаю моментально – меня окутывают ее запах, тепло и ровное, глубокое дыхание. И в этот раз мне не снится море. Или мой брат, или кровь, капающая у него изо рта и собирающаяся в лужицу на дороге. Или больница и вся та ненависть и жажда мести, что поддерживали во мне жизнь. Впервые за долгое время мне вообще ничего не снится.

Я просыпаюсь за секунду до будильника. Харпер почти не шевелится, дышит медленно и спокойно. Смотрю на нее еще секунду, запоминая мельчайшие детали черт. Четкий изгиб носа. Крошечную родинку на скуле. Светлую прядь волос, не тронутую краской.

Я едва не закопал все это в могиле.