Книга Сезон урожая, страница 16 – Бринн Уивер

Артур выпячивает грудь и с решительным стуком втыкает трость в паркет.

— Что ж. По крайней мере, преклонный возраст не влияет на мои актерские способности. Я старый человек, знаешь ли.

Я безрадостно фыркаю.

— Знаю одно – именно эту фразу вы сказали Нолану, когда убедили его отдать вам сумку с оружием, чтобы заманить туриста, остановившегося у Марии, на кладбище и убить его. Того самого туриста, которого я только что пустила на удобрение. Всегда пожалуйста, кстати.

Замешательство заволакивает мутно-серые глаза Артура.

— Кто такой Нолан?

— Нолан Роудс. Парень, с которым вы познакомились в театре, когда мы ходили на «Красавицу и чудовище». – Надеюсь, мои слова освежат его непостоянную память, но все же не уверена, что сработает. Как мыслит Артур, мне примерно понятно. Информации достаточно, чтобы и лицо сохранить, и устыдиться своему поведению.

— Ах да, – говорит Артур, многозначительно кивая. – Мистер Роудс.

Искусный актер, ничего не скажешь. Сложно выяснить, действительно ли он помнит Нолана или просто воспользовался возможностью повторить его фамилию. Как ни в чем ни бывало Артур продолжает:

— Сумка в любом случае всегда должна быть при мне, Харпер.

Хоть тон и поучительный, меня не запугать – все равно не верну ему сумку с оружием и ядами, а также уникальный журнал убийств, который он ласково называет «Грим-нуар». Уже предвкушаю фирменное уничижительное разочарование Артура и осуждающее лицо – второй раз за неделю, между прочим, а мне еще садовые фигуры делать. Однако Ланкастер проходит мимо меня и начинает спускаться вниз.

— И в дом престарелых ни за что не поеду! – рычит он через плечо.

Я плетусь за ним, и щеки у меня горят.

— Не думаете, что, может быть…

— Нет.

— Но Лукас…

— Никаких «но Лукас». То, что случилось с тем ничтожным маленьким человечком на кладбище, – его вина. Он напал первым. Однако я был готов, благодаря мистеру Роудсу.

Его устрашающие глаза смотрят на меня с укором, а затем он снова сосредотачивается на парадном холле особняка и коридоре, ведущем на кухню. И я знаю, что не стоит продолжать спор, когда у него такое отвратительное настроение. Передо мной совсем не тот Артур, которого я встретила, когда впервые прибилась к Гиблому Мысу четыре года назад. Он всегда был свирепым, внушительным. А еще рациональным. И эта его часть с каждым днем все ускользает.

Сердце словно разрывают на части, и оно больше не может слиться в единую пульсирующую силу. Не мое дело оспаривать решения Лукаса. И не в моей природе отказывать Артуру в самостоятельности. Даже прятать его сумку в моем коттедже казалось неправильным, хоть и необходимым.

Может, дом престарелых – лучшее место для него. А может, из-за этого вскроются все его секреты, что мы так тщательно хранили. Неважно, останется ли Артур в особняке или поедет в «Шепот сосен»… Я во всем виновата. В том, что делала недостаточно. В том, что подвела Артура и Лукаса. И, если старик останется в поместье Ланкастеров, сколько еще предстоит сделать… За это я тоже чувствую вину – что желаю жить своей жизнью и не нести такую ответственность.

За то, что хочу быть с Ноланом.

Я застываю в холле. Артур шаркает вперед, к кухне, без меня, и его ворчание эхом разносится по коридору.

Мой дом – не мой. Мой сад – тоже не мой, как и измельчитель, который его питает. Мои обязанности, мои обещания – я их дала, но они не принадлежат мне. Даже мое имя – чужая личность, в которой я просто существую.