Книга Сезон урожая, страница 151 – Бринн Уивер

Зря на что-то надеялась. Зря поверила, что ему становится лучше. Зря ослабила бдительность и отвлеклась.

Зря влюбилась.

— Он даже не помнит моего имени, – цежу я сквозь зубы. Кость стучит о грудь, когда я прижимаю руку к сердцу. – Я рядом с ним каждый божий день последние четыре года, и он не помнит моего гребаного имени! Думаете, он запомнил вашего мужа? Убирайтесь на хрен с нашего участка!

Я поворачиваюсь и беру Артура за руку, бормоча извинения мэру, шерифу и представителям садового клуба.

— Харпер! – Макс бежит ко мне, кладет руку на плечо, пока я веду Артура к дому. – Давай я помогу!

— Кто такая Харпер? – спрашивает Артур, наклоняясь вперед, чтобы посмотреть на Макс из-под кустистых белых бровей. – Ты кто?

— Все в порядке, – говорю я в пустоту. Хотя ничего не в порядке. Я едва держу себя в руках. Просто продолжаю смотреть на единственную цель – входную дверь особняка. Как только я войду внутрь, смогу снова дышать. – Ему просто нужен отдых. Мы справимся. Спасибо тебе.

Я бросаю слабую улыбку через плечо. Макс опускает руку и хмурит брови, затем кивает. Ее желание помочь явно искренне, но она уже слишком много видела.

— Кто такая Харпер? – спрашивает Артур снова.

Я сжимаю его руку. Хочется сказать ему: «Не волнуйтесь. Харпер – никто». Это не было бы ложью. Однако тогда я нарушила бы слово.

— Харпер – ваш друг, – говорю я, сглатывая ком в горле. – И она очень вас любит.

Артур ворчит что-то нечленораздельное. Он хмурит брови и двигает челюстями, пытаясь переварить информацию. Мы добираемся до входной двери, и, хотя я говорила себе, что смогу дышать, как только она закроется за нами, это неправда. Моя грудь стянута всем тем, о чем я не позволяю себе думать. Нужно сначала помочь Артуру.

Я веду старика на кухню и пододвигаю к нему газету, задавая вопросы, чтобы занять его, пока делаю чай. «Что там пишут насчет завтрашнего шторма? В бутике „Звездный свет” еще дают скидку? Уже опубликовали итоги фестиваля „Вкус ужаса”?» Каждый раз, когда Артур возвращается к разговору об «ужасном монстре» или «жалкой женщине на лужайке», я задаю ему другой вопрос. Затем приношу тарелку с сыром и крекерами, чашку чая и дозу успокоительных. Я сижу с ним, пока он ест. Мы говорим о местных новостях, о погоде – о чем угодно, лишь бы отвлечь нас обоих от того, что только что случилось. И когда он заканчивает трапезу, я веду его в гостиную на дневной сон, однако чувство удушья так и не покидает тело.

— Харпер… – говорит Артур немного сонным голосом, и взгляд задерживается на схемах сада, разложенных на столе, когда я опускаю его в кресло.

— Да?

— Мы… у нас сегодня было судейство?

— Было, – отвечаю я, укрывая его пледом. Кладу трость в пределах досягаемости, волк на набалдашнике смотрит в угол комнаты, как страж.

Артур теребит край вязаных квадратов, где нитка распустилась.

— Не помню.

— Ничего страшного. – Я достаю из кармана телефон Артура и открываю его плейлист, выбираю «Пастуха на скале» Шуберта^[21] и включаю колонки. Кажется, Артур немного успокоился, несмотря на замешательство. Я мягко улыбаюсь ему. – Ничего, что стоило бы запомнить. – И, прежде чем он успевает спросить еще что-нибудь, я целую его в щеку. – Мне пора. Кричите, если что-то понадобится. Люблю вас, Артур.