Книга Сезон урожая, страница 118 – Бринн Уивер

Я улыбаюсь.

Затем возвращаюсь обратно к мысу, оставаясь в холодной хватке моря. Когда отхожу на достаточное расстояние, то достаю из сумки кусочек доски, оплетаю порванное стекловолокно водорослями и бросаю его в воду.

Смотрю вверх по пляжу на серпантинную тропу, ведущую к скале, и останавливаюсь на фигуре, стоящей на краю. Сквозь тьму и туман я не вижу черт Харпер, но чувствую ее. Мы связаны друг с другом. Через смерть и разрушение. Месть и ложь. Мрак и свет.

И иду к ней, дергая за незримую нить.

Йетс

Некоторое время спустя…

26 августа, 8:07

За эту странную жизнь у меня накопилось много полезных навыков.

Полицейская работа, например. Я ничего не знал о стражах порядка, а потом проник в офис шерифа Гиблого Мыса и пробился наверх. Поначалу это, разумеется, была лишь маска. Однако со временем маска стала неотъемлемой частью моей личности. Еще один слой идеального камуфляжа. Граница между монстром и законами, созданными для его контроля, со временем перестала быть различима.

Время. Еще один навык, которым я овладел. От терпения в его бесконечном течении до нового практичного умения: ремонта часов.

За окном сверкает молния, за которой следует раскат грома, сотрясающий старые окна в спальне.

Харпер, пока я осторожно достаю футляр из кармана, открываю его и подношу к уху, чтобы послушать метрономный тик швейцарских часов. Запах масла все еще слабо витает в воздухе.

Я улыбаюсь и кладу часы на комод, стараясь не касаться отпечатков, которые есть на треснувшем стекле.

Это была особенно трудная задача не только потому, что Отэм могла заметить пропажу, а я ничего не знал о ремонте часов, когда смотрел запись со скрытой камеры, и у меня зародилась эта идея. Важно было еще и не смыть отпечатки Роудса. Пришлось заменить оригинальный механизм, однако теперь они работают просто идеально. Своеобразное эхо прошлого.

Сначала я открываю нижний ящик и вынимаю все штаны и шорты Роудса, складывая их в его сумку. Затем беру футболки и свитера. Не перекладываю одежду Отэм на освободившееся место – оставляю как еще одно напоминание об отсутствии Роудса.

И, наконец, пакую его боксеры. Однако на этот раз ставлю завод для автоматических часов в пустое пространство ящика для нижнего белья. Использую коронку, которую принес, чтобы вырезать отверстие в задней стенке комода, продеваю через него шнур питания и включаю в розетку. Устройство начинает тихо жужжать, вращаясь, чтобы поддерживать завод автоматических часов в рабочем состоянии. Я дважды проверяю, что дата и время совпадают с текущим моментом, и осторожно помещаю часы внутрь.

Еще мгновение смотрю сквозь стекло, как тихий мотор вращает шестерни, их ровный ритм движения, напоминающий пульс живого сердца. Осознание безупречного искусства наполняет грудь и обостряет ощущения. «Искусство должно раскрывать фундаментальные истины человечества, систематически расстраивая чувства», – объяснял я Винни перед тем, как убить его. И теперь использую точность этого прекрасно сломанного хронометра, чтобы систематически расстраивать Отэм Бауэр и обнажать ее фундаментальные истины.

Кстати об истинах…

Я открываю телефон и захожу в общий канал «Следопытов», который кипит болтовней о недавних… приключениях Рыцаря Правды. Он, безусловно, стал временным лидером, податливой силой хаоса.