Книга Сезон урожая, страница 117 – Бринн Уивер

— Нашла.

Мы выходим из офиса, возвращаясь в ночную тень, оглядываясь по сторонам. Узкий и высокий шкафчик под номером шестнадцать находится почти в самом конце длинного ряда. Краска облупилась и облезла, не выдержав постоянной борьбы с суровым прибрежным климатом. Харпер открывает навесной замок и светит фонариком на гидрокостюм, висящий на крючке, и доску из стеклопластика.

— Идеально, – шепчу я, перекидывая гидрокостюм через плечо. Затем вытаскиваю черно-белую доску и кладу ее плашмя. – Постой на доске минутку.

Харпер делает, как велено, а я накрываю один из характерных шахматных плавников гидрокостюмом, чтобы защитить от подозрительных следов, и со всей силы пинаю стальным носком ботинка. Он отламывается чистым срезом у основания. Я засовываю плавник в рюкзак и кладу гидрокостюм в сумку. Всего через мгновение мы прячем доску в тени кустов, возвращаем ключ от шкафчика, забираем футболку Харпер и бежим в полной темноте по узкой тропе к мысу.

— Думаешь, они найдут улики? – спрашивает Харпер, когда мы замедляемся до шага на крутом подъеме. – До сих пор ведь не нашли рубашку Макмиллана у Лунного озера, да?

— Не нашли, – отвечаю я, и эта мысль тяготит нас обоих. – Добровольцы могут упускать улики. Завтра я поменяю пару групп. Пошлю Берта и еще парочку человек на пляж. Берт будет прицельно выискивать улики, связанные с акулами. Потом отправлю новую группу на Лунное озеро, посмотрим, повезет ли с рубашкой.

Харпер коротко смотрит на меня и отворачивается. Я успеваю заметить, как ее губа скользит между зубов.

Требуется почти десять минут, чтобы добраться до самой высокой точки тропы, где она пересекается с более широкой дорогой, ведущей к оконечности мыса. Перед нами расстилается пляж Мелмерби, туман рассеялся, открывая черную воду и полумесяц песка.

— Жди здесь, – говорю я. – Наблюдай. Если что – звони. Отсюда отличный обзор. Когда закончим, заберем машину и доску.

Харпер одаривает меня слабой улыбкой.

— А потом пиво и «Любовь на выживание».

— Или проспим пару-тройку лет.

— Договорились.

Я целую Харпер в лоб и кладу руку на плечо, ловя ее взгляд.

— Отличный план, правда. Точно сработает.

Жду, когда она кивнет, и, сжав плечо еще раз, спускаюсь по серпантинной тропе. Хотя я сосредоточен на цели и плане, который нужно выполнить, все еще чувствую связь с Харпер на холме. С тем, что я должен сделать, чтобы защитить ее, несмотря на мир, который, кажется, всегда готов усилить хватку и утащить ее куда подальше.

Тропа заканчивается на сухом участке пляжа, и я снимаю обувь и носки, чтобы войти в воду, оставляя лишь короткую цепочку следов, которые легко будет смыть. Шум волн, холодное прикосновение влаги и запах моря доминируют над чувствами. Включив фонарик, пробираюсь вниз по пляжу в его тусклом свете.

Почти на середине пути я останавливаюсь, достаю из рюкзака ткань и разворачиваю фрагмент кости Хорнелла, который уже очистил от плоти. Окунув его в воду, провожу им по песку у ног, вспоминая ночь убийства.

Ярость может быть сладкой, когда время притупляет острые края. Я все еще чувствую ее, вспоминая, как он наблюдал за Харпер из тени. А еще вновь проживаю блаженство того момента и то, насколько восхитительным он был. Мольбы без ответов. Давление теплой плоти и сжимающуюся проволоку. Запах горячей крови прохладной ночью. Теперь же я поднимаюсь с его костью в руке и иду по мелководью, чтобы забросить ее на обточенные морем камни, куда достают самые высокие приливы. Последний кусок человека, заслуживавшего смерти, брошенный на берегу, как плавник давно мертвой рыбы.