Книга Сезон урожая, страница 111 – Бринн Уивер

— Насколько уверена?

— Достаточно. Если мы отломаем плавник от доски, а ты найдешь его на берегу завтра, люди сделают те выводы, которые нам нужны.

— Можно еще лучше. У меня остался кусочек ноги.

Я ошарашенно моргаю.

— Ты хранишь ногу Джейка? Зачем?

— Может, некоторые из нас не такие уж любители, как ты думаешь, – говорит он с усмешкой. – Честно признаться, сначала думал оставить побольше подарочков от Вонючего-приставучего Джейки, чтобы как следует позлить.

Несмотря на то что я зло щурюсь, румянец на щеках все выдает.

— Просто шикарно!

— Потом перезахоронил ее. Новая могила все еще на реке Баллантайн, но дальше от города, в укромном местечке. – Выражение лица Нолана смягчается. – Можно откопать ногу и счистить плоть. Отломлю кусочек и положу где-нибудь на берегу. Там точно найдут.

Наши взгляды встречаются. На мгновение я чувствую связь, что сшила нас единой нитью. Она притягивает меня к нему. Раньше я считала, что мы звери разной природы, но теперь думаю, что ошибалась. Мы одного вида, два хищника, выбравшихся из ада и прихвативших кусочек с собой. Я чувствую его жуткие мысли и извращенные планы, будто они мои собственные.

— Кончиться, конечно, может плохо, – добавляет Нолан.

— Или станет простейшим объяснением хотя бы одного исчезновения. Отличная наживка, на которую, уверена, Йетс отчаянно хочет клюнуть. Все это должно давить на него – общество, городской совет, «Следопыты».

Взгляд Нолана скользит к Главной улице, будто Йетс может маячить у входа в переулок. У меня возникает мимолетное желание рассказать ему о незапланированном визите шерифа и том, насколько тревожным он был, но я молчу. Нолана и так Йетс бесит.

— Неплохо держится, на удивление. – Когда его глаза возвращаются к моим, остается эхо тревоги, которое он пытается скрыть, но безуспешно. – Уверен, все ждут победы.

— Нам победа тоже не помешает, – замечаю я, и выражение лица Нолана смягчается еще сильнее. Он осторожно берет меня за подбородок, наклоняет голову и дарит долгий поцелуй в губы. Когда мы отстраняемся, медленная улыбка расцветает на его губах.

— Я уже победил…

— Как же пафосно.

— Когда заставил одну непослушную девочку подчиниться.

— Пошел ты, Фрикаделька.

Нолан смеется, целует меня в щеку в последний раз, прежде чем сделать шаг назад.

— Мне пора бежать. Вытащи эту игрушку на время. Но перед возвращением домой вставь обратно. Увидимся ближе к закату.

— Ага, – отвечаю я, хотя тоска уже начинает ныть где-то в груди. – Увидимся позже. Держи в курсе, если что.

Нолан кивает, и, в последний раз обменявшись многозначительными взглядами, мы расходимся в противоположных направлениях. Я почти у входа в переулок, когда он окликает меня:

— И вот еще что, Харпер…

Я поворачиваюсь, в приподнятых бровях застыл безмолвный вопрос.

— Это… – говорит он, указывая на пространство между нами.

В пустой пропасти повисает пауза, будто Нолан хочет сказать куда больше, но никак не решится. И в этот момент я понимаю, насколько все еще хрупка. Насколько он все еще опасен. Ведь ему было бы так легко разбить мое сердце, если бы он захотел.

— Ничего сложного тут нет.

В горле начинает жечь.

— А Теннесси…

— Ничего, черт возьми, сложного! Я твой парень! – говорит Нолан, продолжая сверлить меня взглядом. – И люблю тебя.