Книга Сезон урожая, страница 100 – Бринн Уивер

— Давай-ка за работу.

Последний раз похлопав меня по руке, он шаркает к сараю. Нам обоим нужна минутка, чтобы прийти в себя. Артур чуть дольше необходимого копошится в вещах, чтобы отыскать корзину, перчатки и садовые ножницы, которые хранятся прямо у двери. Когда он возвращается, я чувствую, будто связь между нами стала еще крепче. Словно что-то незримое, чего мне так не хватало, вдруг появилось вновь, хотя, возможно, оно никуда и не исчезало.

И мы делаем именно то, о чем сказал Артур. Принимаемся за работу.

Правда, на самом деле это больше похоже на «Харпер работает, пока Артур руководит и ворчит». Однако я наслаждаюсь каждой минутой, проведенной с ним в саду. Выпалываю сорняки, подстригаю, сгребаю и мульчирую, а Артур рассказывает о планах на следующий год и о том, как мы соорудим еще более грандиозные садовые фигуры. Когда подходит время обеда, я не сомневаюсь, что мы сделали все возможное, чтобы обеспечить себе место в финале.

Первый этап судейства всегда самый простой. Только президент садового клуба, общительный мужчина по имени Дон, который, кажется, симпатизирует Артуру, и пара менее влиятельных членов городского совета. На самом деле они приходят, чтобы отсеять откровенно слабых кандидатов. Тогда мэру не придется оценивать пятьдесят уродливых садов в финале, который состоится в августе. Сад зарос сорняками? Нет? Вы проходите. На газоне есть собачье дерьмо? Нет? Вы проходите. Садовые фигуры похожи на пенисы? Нет? Вы точно проходите, и, по правде говоря, вы бы, наверное, все равно прошли, даже если бы они были похожи. Все заканчивается через двадцать минут, и, когда судьи уходят, я провожаю Артура обратно в дом на заслуженный послеобеденный сон.

— Знаешь, – говорит Артур, когда я усаживаю его в кресло, – я все еще могу убить его, если хочешь.

Я укрываю старика пледом и кладу телефон в пределах досягаемости.

— Кого?

— Мистера Роудса.

— Думаю, не стоит, спасибо.

— Похоже, тебе нравятся руки, так что могу распороть ему живот, а руки оставить тебе. Даже скормлю потроха этой ужасной твари, которую ты называешь питомцем. – Брови Артура свирепо опускаются вниз. – Проклятая крыса с крыльями.

— А вы прекрасный друг. – Я наклоняюсь и целую его в щеку. – Держитесь подальше от моей крысы.

— Прими душ. Тебе не помешает.

Я выскальзываю из комнаты.

— А то что? «Кристина Риччи» обидится? – бросаю через плечо и исчезаю в коридоре.

На полпути к холлу слышу вслед череду старомодных ругательств, однако сердце в груди бьется радостнее обычного.

Немного времени требуется на уборку главного дома – Артуру нелегко делать большинство вещей самостоятельно. Сметаю паутину и пыль с козырька и старой камеры, которую он редко проверяет, меняю лампочку в одном из бра у двери, заделываю трещину у основания окна в холле. Когда я наконец добираюсь до заднего двора, Морфей уже сидит на своей кормушке и сдирает полоску с куска мяса, зажатого в лапке. Он приветствует меня постукиванием коготков, а я подхожу к ворону достаточно медленно, чтобы он позволил провести рукой по переливающимся перьям на голове.

— Выглядит аппетитно, птица-убийца, – говорю я, когда он отрывает очередной кусок от своей добычи. – Где ты нашел… что бы это ни было?

— Убийца, – произносит он моим голосом.