Книга К черту на кулички, страница 91 – Анастасия Итрухина

Йердан сжал его горло сильнее.

— Имя.

— Фаэран, — выдавил наёмник, задыхаясь. — Он заплатил. Сказал, что если мы заманим тебя за границу, то заклинание тебя убьёт. А если нет… то на подмогу придут другие, чтобы закончить работу.

Йердан отпустил его, и наёмник рухнул на пол, хрипя.

— Фаэран, — повторил Йердан, и в его голосе была такая нота, что даже Николас, стоявший у двери, поёжился. — Значит, он решил убить двух зайцев. Избавиться от меня и от тебя одновременно.

— Но он просчитался, — сказала Астария, поднимаясь и подходя к нему. — Ты не умер.

— Да, — ответил Йердан, и в его глазах вспыхнул холодный, безжалостный огонь. — И теперь на нас идет охльа. Но сначала… — Он посмотрел на Мэри, на кучера, которых нашли в сторожке. — Мы выведем вас отсюда. Самое безопасное место сейчас, как ни странно — фронт.

— А что с ними? — Николас кивнул на наёмников.

Йердан посмотрел на них, и в его взгляде не было ни капли жалости.

— Оставим здесь. Снег заметёт следы. А когда доберемся до армии пошлём людей, чтобы их забрали. Пусть расскажут всё, что знают, генералу. Думаю, у них будет много интересного о Фаэране и его поставках на север.

Он повернулся к Астарии и взял её за руку.

— Идём. Нам стоит поспешить.

Она сжала его пальцы и кивнула. Старика наспех перевязали и помогли встать. Мэри и Николас подставили ему свои плечи и помогли выйти на улицу. За стенами сторожки продолжал выть ветер, заметая следы. Но в этом вое слышалось что-то новое — предвестие бури, которую Йердан собирался обрушить на головы тех, кто посмел тронуть его женщину.

Они шли долго. Слишком долго. Ветер завывал, заметая следы, и снег становился всё глубже. Старик кучер едва передвигал ноги, и Николас с Мэри поддерживали его с двух сторон. В дороге у него начался жар, но помочь они ему ничем не могли. Остановиться на отдых посреди бескрайнего снега тоже. Астария шла рядом с Йерданом, иногда спотыкаясь, но не жалуясь. Он чувствовал её усталость через эмпатическую связь — она была измотана, но держалась. В этих условиях ему одному было комфортно, за счет демонической крови.

К ночи они вышли к военному лагерю. Он раскинулся в долине между двумя скалистыми хребтами — сотни палаток, костры, частокол, а за ним — тёмные силуэты осадных орудий. Воздух пах дымом, лошадьми и чем-то ещё, что Йердан не сразу узнал. Потом понял. Гарью. Так пахло горелое мясо, сожжённые тела и слитые рядом с лагерем ночные горшки. Война это не про комфорт.

Их остановили на подходе. Четверо часовых в меховых плащах с копьями наперевес. Один из них, видимо старший, шагнул вперёд.

— Стой! Кто такие?!

Йердан вышел вперёд. Он был уже в человеческой форме. Часовые напряглись, но не отступили.

— Мне нужно видеть генерала, — сказал он. — Это срочно.

— Генерал занят. У нас эпидемия в лагере. Люди мрут сотнями. Если вы не с приказом из столицы, то…

— Я не с приказом, — перебил Йердан. — Я его сын.

Тишина повисла в воздухе. Часовые переглянулись. Старший нахмурился.

— У генерала нет сына. Он отрёкся от семьи много лет назад.

— Знаю, — ответил Йердан, и в его голосе не было ни капли горечи. — Но я всё равно его сын. И у меня есть информация о том, что происходит в лагере. Особенно об эпидемии.

Старший колебался. Потом кивнул одному из часовых.