Книга Ты моё проклятие, страница 43 – Анастасия Итрухина

— Говори «да». В семь. Одевайся попроще. Лучше в спортивное. И готовься к порции адреналина, который не имеет ничего общего с ток-шоу.

На его лице появилась редкая, открытая улыбка, и в этот момент он был совсем не похож на строгого адвоката. Он был просто Денисом, внуком бабы Маши, который предлагал другу забыть о проблемах самым дурацким и прекрасным способом.

— Хорошо, – на моих губах тоже проступила улыбка, робкая, но настоящая. – Да.

— Отлично. Тогда до вечера. Не перетрудись.

Он кивнул, забрал у меня пустой стаканчик и направился к подъезду с пакетами продуктов для любимой бабушки. Я же пошла к мастерской, и странное чувство тепла внутри было уже не от чая. Оно было от предвкушения. От простого человеческого жеста. В мире, в кортом мне пример или уже несколько ролей, кто-то видел во мне просто уставшую девушку и звал ее покататься на карусели. И в этой мысли было больше магии, чем во всех моих обережных узорах, вместе взятых.

Весь день в мастерской я чувствовала себя странно. Не просто уставшей, а... на взводе. Но это было другое напряжение — не от страха, а от предвкушения. Мысль о вечере с Денисом витала где-то на задворках сознания, словно лучик света в сером тоннеле. Последние месяцы у меня были действительно напряжёнными. Сначала несколько месяцев в больнице, болезненные процедуры и уколы. Потом неприятные встречи с Кириллов. Помимо всего мне пришлось между работой учиться читать на современном языке, научиться пользоваться техникой и гаджетами, а вечерами лечить старушек из моего подъезда.

В семь я уже стояла перед зеркалом в своей маленькой прихожей. Спортивные штаны, просторная серая худи, кроссовки. Я смотрела на свое отражение и чувствовала жгучую неловкость. Эта одежда казалась мне грубой и лишающей женственности. В ней я чувствовала себя уязвимой. Как будто сняла с себя все защитные слои, все свои «панцири».

«Дурочка, это же просто одежда», — строго сказала я себе вслух, но пальцы все равно нервно теребили шнурок от капюшона на худи.

Внизу под окном просигналила машина. Сердце ёкнуло. Взяв сумку через плечо, я выскочила из квартиры, словно боялась передумать.

Денис ждал, облокотившись на свою машину. Он был в простых джинсах и темной куртке. Его взгляд скользнул по мне, но в нем не было ни удивления, ни оценки. Только легкая, одобрительная улыбка.

— Идеально, – сказал он, открывая передо мной препеднюю дверь. – Повеселимся от души.

От этих слов стало чуть легче. Впервые я ехала спереди и надо сказать, что город с этого места смотрелся просторнее. Когда едешь сзади, то видишь как мелькают дома и машины, мимо которых проезжаешь.

Поездка в парк была легкой, наполненной необременительными разговорами о бабе Маше, о работе, о каких-то нейтральных вещах. Но когда мы подъехали, и я увидела огни, услышала визгливые восторги и оглушительную музыку, страх вернулся. Я никогда не была на аттракционах!

— Не передумала? – спросил Денис, будто почувствовав мою дрожь.

— Нет, – выдохнула я, больше убеждая себя. – Просто... я никогда...

— Никогда не поздно начать, – он мягко подтолкнул меня вперед, к кассе. – Начнем с малого. С «Ракеты».

«Ракета» оказалась адской машиной, которая швыряла нас в небо и бросала вниз с такой силой, что у меня перехватывало дыхание. Первую минуту я молчала, вцепившись в поручень, стиснув зубы. А потом, когда мы понеслись вниз с самой высокой точки, из моей груди вырвался крик. Не сдержанный, не приличный, а дикий, освобождающий. И следом — смех. Смех, от которого слезы выступили на глазах.