Книга Ты моё проклятие, страница 42 – Анастасия Итрухина

— Спасибо, бабушка, – я встала и обняла ее, вдохнув родной запах. – Мне пора. Завтра утром рано в мастерскую. Нужно с платьями закончить, ато денег совсем нет.

— Иди, родная. А пирожков вот с капустой возьми, ты же почти ничего не ела!

На пороге Денис сказал тихо, уже мне:

— Позволь тебя проводить? Мне тоже пора домой.

Мы спустились вместе и попрощались. Денис отдал мне папку и вышел на улицу. Я зашла к себе, прижимая к груди пакет с теплыми пирожоками. Две реальности. В одной — я муза в ослепительном платье, в другой — «ведьмочка» с отварами у которой нет денег на еду и попросить стыдно. И где-то посередине, разрываясь на части, пыталась уцелеть я сама, не забывайте при этом первоначальную цель.

Утро было серым и прохладным. Ночью прошёл дождь и солнце до сих пор скрывалось под облаками. Я вышла из подъезда, кутаясь в поношенный платок, и чуть не столкнулась с Денисом. Он прислонился к своей невзрачной, видавшей виды машине, с двумя полными пакетами продуктов в руках.

— Не испугалась? – он улыбнулся, его дыхание превращалось в легкий парок на утреннем воздухе.

— Привыкла к неожиданностям, – ответила я, с удивлением отмечая, что вид его не вызвал ни капли тревоги, лишь легкое любопытство. – Бабушке везешь?

— Да, заскочил перед работой. Решил тебя подождать. Можно на минутку?

Я кивнула, и он, достав из одного пакета стаканчик с дымящимся чаем, протянул его мне.

— Бери. С мёдом. Выглядишь так, будто не спала всю ночь.

От неожиданной заботы в горле встал комок. Я взяла стаканчик, согревая озябшие пальцы.

— Спасибо. Не могла уснуть долго. – сделала глоток. Теплая сладость разлилась по телу, отгоняя остатки ночной ознобы.

— Я вчера кое-что проверил, – начал Денис, глядя куда-то мимо меня, на серые громады домов. – Тот случай, с машиной. Настораживает, что об этом узнала ведущая. Максим прав, копнуть стоит. Но это не главное.

Он перевел на меня свой спокойный, внимательный взгляд.

— Главное – ты. Бабушка говорит, ты вся на нервах. И я понимаю почему. Этот проект, Коновалов, постоянное ожидание подвоха... А еще твой бывший, Кирилл, от которого, я помню, ты сюда, в эту квартиру, сбежала. Психологическое давление – это тоже насилие.

Услышав это имя, я невольно сжала стаканчик так, что горячий чай чуть не расплескался. Максим был единственным, кроме бабы Маши, кто знал всю правду о тех тёмных месяцах. А теперь и Денис тоже.

— Так вот, – он продолжил более легким тоном, словно пытаясь разрядить обстановку. – У меня есть спасительное предложение. Сегодня вечером. Я за тобой заеду. Мы идем в парк, на аттракционы.

Я смотрела на него, не понимая.

— На... аттракционы?

— Именно. На самые шумные, самые дурацкие и самые веселые. Нужно же тебе как-то выпустить пар. А твои травяные чаи – это хорошо, но иногда нужно просто покричать от восторга, сидя на американских горках. Считай это... благодарностью. От меня и от бабушки. За её спину, за её «как огурчик».

Он говорил так просто и искренне, что у меня не повернулся язык отказаться. Эта идея казалась единственным по-настоящему здравым пунктом в моем сумасшедшем расписании. Подумать только – не съемки, не примерки, не юридические консультации, а просто американские горки.

— Я... Я не знаю, что сказать, – растерялась я.