Книга Молчание нимфы и мечты орка, страница 91 – Лина Ровак

Дни текли размеренно, но не скучно.

Лиара работала в лазарете теперь уже не как доброволец, а как признанная целительница. Орки приходили к ней со своими ранами и хворями, и она лечила их магией, травами и словом. Она научилась говорить на орочьем почти без акцента, и её голос, тот самый, что когда-то заставил землю петь, теперь звучал в замке каждый день. Она разговаривала с воинами, с кухарками, с конюхами. Спрашивала об их семьях. Помнила их имена. И орки, когда-то боявшиеся её как проклятия, теперь кланялись ей не как королеве (она отказывалась от этого титула), а как… Своей. Как части клана.

По вечерам она поднималась на крепостную стену и смотрела на дорогу. Это тоже стало ритуалом. С тех пор как пакт был подписан, нимфы время от времени приезжали в замок, кто с дипломатической миссией, кто просто проведать. Ирис юная и восторженная прилетала чаще всех, она сдружилась с Гаррой и проводила часы в лазарете, обучаясь орочьей медицине. Амариллис держалась холоднее, но тоже приезжала раз в месяц, как посол. И с каждым разом её визиты становились чуть теплее.

Мать не приезжала ни разу. Но передавала короткие и сдержанные весточки, но полные скрытой нежности. «Я слышала, у вас вырос дуб. Береги его». «Я слышала, ты выучила орочий. Твоя бабушка тоже знала языки». «Я слышала, ты счастлива. Это всё, что я хотела знать». Лиара хранила эти послания в шкатулке вместе с засохшим лиловым колокольчиком. Тем самым, первым, из ущелья.

Она не тосковала по Роще так остро, как раньше. Скорее просто помнила. Как помнят детство: с теплом, с благодарностью, но без желания вернуться.

Однажды утром Гор'тах проснулся раньше обычного. Лиара сидела у окна, читая эльфийскую книгу с параллельным переводом, и не заметила, как он подошёл. Он обнял её сзади, положил подбородок на макушку и долго молчал.

— О чём ты думаешь? — спросил он наконец.

— О том, как странно устроена жизнь, — ответила она, откладывая книгу — Когда меня привезли сюда, я мечтала только о побеге. Я считала дни. Я чертила звёзды на полу, чтобы не забыть, что существует другой мир. А теперь… Теперь я не хочу уходить.

— Тебе не хватает Рощи?

— Иногда, — призналась она — Особенно когда цветёт липа. У нас был праздник День Цветения, мы танцевали всю ночь, и деревья танцевали вместе с нами. Здесь такого нет.

Он помолчал.

— Может быть, когда-нибудь будет. Ты уже вырастила дуб. Может, вырастишь и липу.

Она улыбнулась и откинулась назад, прижавшись спиной к его груди.

— Ты изменился, — сказала она.

— Я знаю. — он усмехнулся — Фарг говорит, что я стал мягким. Что король не должен проводить столько времени с женой. Что это подрывает боевой дух.

— И что ты ему отвечаешь?

— Что если он ещё раз назовёт это «подрыванием боевого духа», я вызову его на поединок и сломаю ему вторую руку. Первую он ломал в прошлом году, когда упал с лошади.

Лиара рассмеялась. Её серебристый и лёгкий смех разнёсся по комнате. Когда-то он впервые услышал этот звук, когда коверкал эльфийские слова. Теперь она смеялась часто. И каждый раз у него теплело на сердце.

— Я хочу тебе кое-что показать, — сказал он вдруг.

— Что?

— Идём. Это сюрприз.

Он взял её за руку и повёл вниз по лестнице, через двор, к старому крылу замка, где раньше никто не жил. Лиара бывала здесь редко: здесь было темно, пыльно и пахло запустением. Но теперь она заметила перемены. Коридоры были чистыми. На стенах горели свежие факелы. Пахло деревом и краской.