Книга Молчание нимфы и мечты орка, страница 90 – Лина Ровак

— Это значит, что ваш союз благословлён не только предками, — произнесла Амариллис, и её голос звучал странно, со смесью потрясения и уважения — Сама земля признала вас. Такого не случалось со времён Эпохи Раздора.

Лиара смотрела на дуб и чувствовала, как по её щекам текут слёзы. Она знала это дерево. Не конкретно это, но его суть. Такой же дуб рос в сердце Священной Рощи. Такой же дуб был символом их народа. И теперь он вырос здесь, в замке орков. В саду, где она когда-то коснулась земли и запела.

— Это наш дом, — прошептала она — Теперь по-настоящему.

Гор'тах обнял её прямо там, под кроной новорождённого дуба, на глазах у всех. И никто не смеялся. Никто не шутил. Даже Фарг, старый циник, отвернулся, чтобы скрыть повлажневшие глаза.

Пир, который последовал за церемонией, был самым странным в истории замка. Орки пили эль, нимфы родниковую воду. Первые пели свои грубые боевые песни, вторые вплетали в них мелодии леса, и получалось что-то новое, непривычное, но красивое. Кто-то из молодых воинов попытался станцевать с нимфой и, к всеобщему удивлению, нимфа согласилась. К рассвету в замке не осталось ни одного трезвого орка, но ни одного раненого, потому что целительницы успевали подлечить всех, кто переоценил свои силы.

А Лиара и Гор'тах сидели под дубом, глядя на звёзды сквозь его крону, и молчали. И это молчание было лучшим разговором в их жизни.

— Я люблю тебя, — сказала она, когда небо начало светлеть.

— Я люблю тебя, — ответил он, и эти слова, которые он никогда никому не говорил, прозвучали так естественно, словно он произносил их всю жизнь.

Дуб тихо шелестел листвой, и в этом шелесте, если прислушаться, можно было различить мелодию. Ту самую, что Лиара пела, когда оживляла мёртвую землю. Только теперь она звучала иначе. Не как плач. Как колыбельная.

Прошло полгода.

Замок на горе изменился до неузнаваемости. Там, где раньше были голые каменные стены, теперь вились плющ и дикий виноград. Во внутреннем дворе, вокруг дуба, выросшего в день клятвы, разбили сад. Не орочий и не нимфийский, а какой-то новый, сочетающий суровую красоту горных растений с нежностью лесных цветов. Гарра ворчала, что не знает, как ухаживать за половиной из них, но ворчала она любя.

Лиара просыпалась рано. Привычка, оставшаяся с детства в Роще. Она выходила на балкон восточной башни (той самой, где когда-то была пленницей, а теперь хозяйкой) и смотрела, как солнце поднимается над горами. Воздух здесь был чистым и холодным, но она уже привыкла. Полюбила даже. В Роще воздух был влажным, густым, пахнущим перегноем и цветами. Здесь он был другим. Сухим, звенящим, пахнущим камнем и снегом. Но и в нём была своя красота.

Гор'тах обычно ещё спал в этот час. Он вообще спал больше, чем раньше. Словно годы недосыпа, годы войн и тревог наконец настигли его и потребовали расплаты. Лиара не будила его. Она знала: ему нужно это. Ей нравилось смотреть, как он спит. Огромный, расслабленный, беззащитный. Во сне он не хмурился. Не сжимал кулаки. Не был королём. Просто мужчиной. Её мужчиной.

Завтрак им приносила Гарра всё так же, как в старые времена. Только теперь Лиара не прятала еду под матрас, а ела с аппетитом. Она научилась находить вкус в орочьей кухне: густые похлёбки, травяные отвары, лепёшки из горной муки. Иногда, когда тоска по дому становилась особенно острой, она сама спускалась на кухню и готовила нимфийские блюда. Лёгкие, почти невесомые, из ягод и мёда. Повара-орки смотрели на это с суеверным ужасом, но пробовать не отказывались.