Книга Молчание нимфы и мечты орка, страница 23 – Лина Ровак

Лиара смотрела на книгу. Потом на него. Он не уходил, стоял и ждал, хотя обычно сразу покидал покои, оставив очередной дар. Сегодня что-то было иначе.

— Ты умеешь читать? — спросил он вдруг.

Вопрос был задан так просто, так по-человечески, что Лиара чуть не ответила. Слова «конечно, умею» уже поднялись к горлу, но она сдержала их в последний миг. Только приподняла бровь едва заметно, но он заметил.

— Я не хотел оскорбить, — поспешно добавил он — Просто я не знаю, чему учат нимф. Может, вы читаете мысли друг друга. Или общаетесь через сны. Или вообще не нуждаетесь в книгах.

Она молчала.

— У нас мало книг, — продолжал он, и в его голосе появилась какая-то новая интонация, почти задумчивая — Мой отец считал, что воину не нужна грамота. Что меч и так пишет всё, что нужно, на телах врагов. Меня научил читать шаман. Тайком. Когда отец узнал, он выпорол нас обоих.

Он усмехнулся криво, невесело.

— Но я всё равно научился. Назло.

Лиара слушала. Она не хотела слушать, но слушала. Что-то в его рассказе задевало струны, о существовании которых она не подозревала. Может быть, то, как он говорил об отце. Может быть, то, как он сказал «назло», с той же упрямой гордостью, с какой она сама отказывалась говорить.

— Та книга, — он кивнул на фолиант, что она читала раньше — Она на эльфийском. Я не всё понял. Но картинки красивые.

Он подошёл ближе, не вторгаясь в её пространство, но достаточно, чтобы она могла разглядеть капли дождя на его лице. От него пахло грозой и мокрой кожей.

— Можно? — спросил он, указывая на книгу.

Лиара колебалась. Потом кивнула, едва заметно, но он снова заметил.

Он взял фолиант, открыл и начал читать. Вслух.

Это было… Ужасно.

Эльфийский язык, плавный и музыкальный, в его устах превращался в набор гортанных и коверканых звуков. Он путал падежи, проглатывал окончания, делал ударения там, где их быть не могло. Фраза «легкокрылые дочери леса» в его исполнении прозвучала как «легкокрылые дочери лося», а «благословенная роща» превратилась в «благословенная рожа».

Лиара слушала и чувствовала, как внутри неё поднимается что-то странное. Давящее. Требующее выхода.

Она пыталась сдержаться. Честно пыталась. Сжимала губы, кусала щёки изнутри, отводила взгляд.

Но когда он, старательно хмуря брови, прочитал «серебристые нимфы, танцующие в лунном сиянии» как «серебристые нимфы, тазующие в лунном сиянии», она не выдержала.

Звук вырвался сам.

Тихий. Короткий. Почти неуловимый.

Смешок.

Она зажала рот рукой, но было поздно. Звук уже прозвучал. Лёгкий, как звон колокольчика, чистый, как ручей. Он разнёсся по комнате и замер, оставив после себя звенящую тишину.

Король замер.

Книга застыла в его руках. Золотые глаза расширились. Он смотрел на Лиару так, словно увидел чудо. Словно она только что не рассмеялась, а зажгла звезду.

— Ты… — начал он и осёкся.

Она отвернулась, проклиная себя за слабость. Две недели. Две недели она держалась. Две недели ни звука. И всё рухнуло из-за того, что огромный орк не умел читать на эльфийском.

— Это был смех, — произнёс он, и в его голосе звучало благоговение — Ты смеялась.

Она не отвечала.

— Ты умеешь смеяться. Значит, ты умеешь говорить. Ты просто не хочешь.

Она упрямо смотрела в стену.

— Я не буду заставлять, — сказал он после долгой паузы — Я же говорил: не хочу, чтобы ты заговорила от боли или страха. Если ты молчишь, то значит у тебя есть причина.