Книга Молчание нимфы и мечты орка, страница 21 – Лина Ровак

— Да. Но слабость, которую ты признаёшь, перестаёт быть слабостью. Она становится частью тебя. А с частью себя можно работать.

Грун поклонился и ушёл, оставив Короля одного в тёмном коридоре.

Гор'тах стоял, прислонившись к стене, и слушал, как где-то вдалеке завывает ветер. Замок жил своей жизнью: внизу перекликалась стража, на кухне гремели котлы, в казармах кто-то смеялся. А он стоял один, и его мысли снова вернулись в восточную башню.

Она сейчас сидит у окна. Смотрит на горы. Думает о своём доме.

Или, может быть, танцует в темноте, как докладывал ночной стражник. Тот самый, что клялся, будто видел сквозь замочную скважину, как она двигалась в лунном свете, плавно и беззвучно, точно водоросль в реке.

Он запретил стражнику рассказывать об этом кому-либо ещё. Не хотел, чтобы её танец стал ещё одним поводом для сплетен. Но сам хранил этот образ в памяти, как драгоценность.

Она танцевала. Значит, не всё в ней умерло.

Значит, надежда ещё была.

Вечером он нарушил обещание, данное самому себе, и снова поднялся в восточную башню. Шагал медленно, прислушиваясь к тишине. Стражники вытянулись по стойке смирно, но он даже не взглянул на них.

У двери он остановился.

Что он скажет? Что он хочет увидеть её? Это глупо. Что он беспокоится о ней? Ещё глупее.

Он не знал, что сказать. Но знал, что должен войти.

Засов лязгнул.

Она была там, как всегда. Но сегодня что-то изменилось. Она не сидела, отвернувшись к окну. Она стояла посреди комнаты, словно застигнутая врасплох. И смотрела на него.

Прямо. В глаза.

Впервые за всё время.

Гор'тах замер на пороге. Сердце пропустило удар, он чувствовал это физически, как пропускает удар хорошо отлаженный механизм, в который попала песчинка.

Её глаза были зелёными. Он знал это и раньше, но сейчас, в полумраке покоев, они светились собственным светом. Как два изумруда, в глубине которых горел огонь. В них не было страха. Не было презрения. Было что-то иное, оценивающее, изучающее.

Она смотрела на него так же, как он смотрел на неё.

Как на загадку.

— Я не хотел мешать, — сказал он, и его голос прозвучал глухо — Просто проверял, всё ли в порядке.

Она не отвела взгляда.

— Гарра говорит, ты больше не отказываешься от еды. — он помолчал — Это хорошо.

Тишина.

— Я не буду задерживаться, — произнёс он и уже повернулся к двери, как вдруг услышал звук.

Тихий. Почти неуловимый.

Шелест ткани. Это она сделала шаг. Всего один шаг, от окна к центру комнаты. Не к нему. Но и не от него.

Он обернулся. Она стояла, опустив руки, и смотрела на него всё так же прямо, всё так же изучающе. И в её взгляде Гор'тах прочитал то, чего не видел раньше.

Не доверие. До доверия было ещё далеко.

Но любопытство.

Чистое, незамутнённое любопытство существа, которое начало задавать вопросы и пока не нашло ответов.

Он кивнул медленно и уважительно, как равной.

И вышел.

А в груди у него впервые за много дней было тепло.

День начался с дождя.

Лиара проснулась от монотонного стука капель о стекло. Звука, который в Роще всегда приносил умиротворение. Дождь означал, что земля напьётся, что корни деревьев получат влагу, что грибы вылезут из-под мха и раскрасят лес алыми и золотыми шляпками. Дождь был благословением.

Здесь, в каменной башне, он звучал иначе. Глуше. Холоднее. Словно сама природа за пределами замка плакала о чём-то, чего не могла исправить.