Книга Молчание нимфы и мечты орка, страница 14 – Лина Ровак

— Нимфа не лошадь и не генерал.

— Я уже понял!

Он замолчал, уставившись на карту, расстеленную на столе. Горы. Перевалы. Границы. Весь его мир, такой понятный и контролируемый. И где-то в восточной башне этого мира сидело существо, которое не подчинялось ни одной из известных ему логик.

— Я не хочу, чтобы она умерла, — произнёс он наконец. Слова давались тяжело, словно каждое из них было камнем, который нужно было вытолкнуть из груди — Дело не только в песне. Уже не в песне. Я просто не хочу, чтобы она умерла. Не знаю почему.

Грун долго смотрел на своего повелителя. Старый шаман видел Гор'таха ребёнком, юношей, воином, Королём. Видел его в ярости и в печали, в бою и в раздумьях. Но таким растерянным, почти испуганным, он не видел его никогда.

— Я могу дать тебе совет, — сказал шаман — Но он тебе не понравится.

— Говори.

— Перестань пытаться её купить. Ты носишь ей дары, как жених невесте. Ты приносишь карты и книги, как учитель ученику. Ты пытаешься впечатлить её, разжалобить, запугать. Всё сразу. Она не понимает твоих мотивов. Она видит только варвара, который держит её в клетке и почему-то не хочет, чтобы она умерла. Это пугает больше, чем прямая угроза.

— И что же мне делать вместо этого?

— Ничего.

Гор'тах поднял голову.

— Ничего? Ты советуешь мне ничего не делать?

— Я советую тебе перестать давить. Она не готова принять тебя ни как врага, ни как покровителя, ни как кого бы то ни было ещё. Ей нужно время. Пространство. Тишина. Сейчас, каждый твой визит, это напоминание о том, что она в плену. Дай ей забыть об этом хоть ненадолго. Дай ей освоиться. Пусть еду приносит Гарра, она хотя бы женщина, и от неё не исходит угроза. Пусть стража не заглядывает в покои без нужды. Пусть у неё будет иллюзия, что она не в тюрьме, а… — шаман замялся, подбирая слово — В гостях.

— В гостях, — повторил Король с мрачной усмешкой — С браслетом на руке и засовом на двери.

— Иллюзия, — повторил Грун — Но иногда иллюзия это всё, что у нас есть.

Совет закончился ничем, но слова шамана засели в голове Гор'таха, как заноза.

Он не привык бездействовать. Вся его жизнь была чередой действий: быстрых, решительных, часто жестоких. Он брал то, что хотел, и уничтожал то, что мешало. Ожидание было для него синонимом слабости.

Но сейчас слабым выглядел как раз он.

Вечером, вместо того чтобы подниматься в восточную башню, он остался в своих покоях. Сидел у камина, смотрел на огонь и думал. Думал о том, что сказал Грун. Думал о том, что сказала Гарра нимфе: о волчьей яме, об отце, о слезах, которые он прятал от всех.

Он почти никогда не вспоминал детство. Это было бесполезно и больно. Как ковырять старую рану, которая давно затянулась грубой коркой. Но сейчас воспоминания лезли сами, непрошеные, липкие.

Яма. Темнота. Глаза волков, горящие в этой темноте, как угли. Ему десять лет, и он стоит, прижавшись спиной к земляной стене, сжимая в руке обломок кости. Обломок был единственным оружием, которое ему оставили. Отец смотрит сверху, и в его глазах нет ничего. Ни страха, ни надежды, ни любви. Только холодный, оценивающий интерес исследователя, наблюдающего за лабораторной крысой.

«Выживешь — станешь моим наследником. Сдохнешь — значит, такова твоя судьба».

Он выжил. Выполз из ямы на рассвете, покрытый своей и волчьей кровью. Отец кивнул и ушёл, так и не сказав ни слова. А маленький Гор'тах стоял и смотрел ему вслед, и что-то в нём сломалось в тот момент. Или, наоборот, закалилось. Он так и не понял.