Книга Испорченная корона, страница 111 – Робин Д. Мейл, Эль Мэдисон

Эйва. Эйва настолько меня ненавидела, что допустила смерть стольких жителей ради убийства единственной девушки?

Родители рассказывали нам о войне, как голод и нищета толкают людей на страшные поступки, но я никогда не видела этого так близко. Никогда подобное не случалось из-за меня.

Кто-то встал рядом, едва не касаясь моего плеча. Даже не открывая глаз, я знала, что это Эвандер. Его присутствие стало для меня столь же привычным, как быть одной. Глядя сейчас на него, я видела боль, скрытую под маской злости. Закрадывающиеся нотки близкой капитуляции. Он отвернулся, и маска тут же вернулась на место, словно броня.

До следующего поселения мы с нашей мрачной процессией добрались только через несколько часов. Тела Игоря и Дмитрия мы тащили на привязанных к лошадям импровизированных носилках. Воющий ветер противостоял нам на каждом шагу, засыпая снегом и бесконечно осложняя и без того нелегкое путешествие.

Холод проник до самых костей, так что конечности давно онемели. Солдаты съежились под плащами то ли от холода, то ли от непроницаемой пелены потери и горя, опустившейся на нас. Скорее, от того и от другого.

Когда мы добрались до постоялого двора, все были замерзшими и уставшими. Павшими духом. Тарас вызвался отвести мужчин в гостиницу и найти для них лекаря. Эвандер пока не хотел показываться, непременно желая сопроводить погибших в местную похоронную контору, и я, конечно, пошла с ним.

После того, как он отдал необходимые распоряжения, мы направились прямиком в гостиницу. И Эвандер пошел наверх, не произнеся ни слова.

Я задержалась, только чтобы велеть послать нам еды и еще кое-чего, а потом тоже направилась в комнату.

Эвандер сидел на кровати, роясь, по-видимому, в мешке с лекарственными снадобьями, а я в нерешительности остановилась у двери. Снимая рубашку, он сморщился, но не издал ни звука. Под одеждой была кое-как намотанная тряпка, насквозь пропитавшаяся кровью. Когда он попытался ее развязать, я подошла и накрыла его руку своей.

— Позвольте мне.

Он посмотрел мне в глаза, в его взгляде читалось сомнение. Я вспомнила, сколько раз он заботился обо мне, даже когда я этого не понимала. А заботился ли кто-нибудь о нем?

Эта мысль придала мне смелости, и я ответила ему решительным взглядом. Тогда он уступил и откинулся на подушки. Я сняла повязку и быстро промыла рану раствором из его мешка, остановившись только, когда в дверь постучали.

Принесли суп и теплую воду по моей просьбе. Суп я поставила на стол, а с помощью воды и тряпок закончила промывать рану Эвандера.

Он шипел, стиснув зубы, но ничего не говорил и не показывал никаких эмоций. Я вспомнила о ранах у него на спине, и о маленьких шрамах, которые свидетельствовали о ранениях, полученных во время подобных сражений.

Ему явно было не впервой испытывать боль, и от этой мысли у меня что-то екнуло в груди. Я ненавидела все события в его жизни, из-за которых он даже не вздрогнул, когда мне пришлось вылить густую пузырящуюся жидкость на сорокасантиметровую рану у него на боку.

— Мне очень жаль, – тихо проговорила я, обматывая повязку вокруг торса.

— Пустяки, – проворчал он.

— Я не об этом. Про Игоря и Дмитрия. Я знаю, что они значили для вас.

Эвандер кивнул.

— Игорь был самым младшим новобранцем, но это не делало его менее преданным. А Дмитрий… он был моим другом.