Книга История барышни-гусара и поручика в платье, страница 18 – Ася Минина

— Оленька… – слова дочери попали в самую точку, и у отца, тронутого ее гордостью и благодарностью, на глазах навернулись слезы.

— Не перебивайте меня, папенька, – остановила его Оля. – Но в чем мы с матерью похожи, так это в желании самим выбирать, кого любить и с кем сочетаться браком. Чувства мамы к вам, папенька, были так же сильны, как мои чувства к Даниилу. И если она смогла сразиться на дуэли за свою любовь, то и я сражусь, лишь бы добиться признания от вас моего права на собственный свободный выбор.

Ольга выдохнула, закончив свою пламенную речь.

Отец в растерянности смотрел на дочь.

— Но, Оленька, он ведь бесчестный и беспутный человек. Его репутация…

— Мне нет дела до его репутации. Мне достаточно знать, что без него мне не будет счастья в этой жизни. Даже с таким идеальным мужем, как Алексей Григорьевич Толстовский. Я знаю, отец, что ты желаешь лучшего для меня. И я бы сама не нашла бы жениха достойнее, чем Алексей Григорьевич. Но… но я не люблю его.

Слово «люблю» повисло в воздухе. Теперь, окончательно сформулированное и высказанное, оно звучало признанием не только для отца, но и для самой Ольги.

Но отец не успел ничего ответить. В коридоре послышался шум драки и ругань, а после двери кабинета снова распахнулись без стука, и в комнату ворвался Даниил Муратов. На сей раз не в женском платье, но в красном мундире при полном параде.

Слуга, пытавшийся его остановить, виновато посмотрел на генерала Вишневского.

— Я знаю, что вы запретили мне появляться в вашем доме, Дмитрий Аркадьевич. Но клянусь офицерским мундиром, честь которого я блюду, что бы там обо мне не говорили за спиной сплетники, что не уйду, пока вы не выслушаете меня! – Муратов произнес это как на духу, движимый свойственной ему напористостью и горячностью, и только сказав, заметил Ольгу и на секунду растерялся.

Генерал Вишневский обреченно вздохнул. Ворвись Муратов сюда до прихода дочери, он бы и слушать ничего не стал. Но после ее слов, после ее искреннего признания, он был в какой-то мере даже рад видеть виновника произошедшего.

— Ну что же вы молчите, юноша? Говорите, раз уж пришли, – махнул он рукой.

В один широкий шаг Муратов оказался рядом с Ольгой, взял ее руку в свои и посмотрел прямо ей в глаза. Сразу же вспомнилась и нелепая дуэль, и встреча на балу, и переодевание, и стрельба из револьвера, и прогулки верхом, и, конечно же, поцелуй – кульминация этой безумной истории любви.

И только он взглянул в ее глаза, слова вдруг нашлись сами собой, а все тяжелые мысли, так долго мучившие его, стали легкими, словно перышки. В ее глазах он нашел ответы на все вопросы.

— Ольга, я не образец нравственности и уж точно не идеал. Я не тот, о ком мечтают, когда грезят о браке. Но вы… с вами мне хочется становиться лучше. Вы разительно отличаетесь от всех, кого я знал прежде. Вы настолько свели меня с ума, что ради вас я даже переоделся в женское платье, лишь бы увидеть вашу улыбку. Мне нравится говорить с вами, стрелять, ездить верхом, гулять, молчать – все, что угодно, только бы быть с вами. И я… я знаю, что вы мечтаете о свободе, что брак для вас такой же груз, каким и я считал его долгое время. Но я… я люблю вас, Ольга. Я хочу сделать вас самой счастливой. И если вы мне позволите, я никогда ни в чем не ограничу вас, не запру вас в узком мирке своего дома. Я постараюсь сделать все, чтобы вы наслаждались свободой и счастьем со мной.