Книга История барышни-гусара и поручика в платье, страница 16 – Ася Минина

— Свадебку – это хорошо. Свадьба – дело богоугодное, – заметил уже спокойнее Муратов в образе гувернантки. – Что ж, господа, если вы не возражаете, мы с моей воспитанницей планировали сегодня позаниматься французским на свежем воздухе. Пока погода еще позволяет.

— Да-да, конечно, – закивал отец Оли. – Учеба прежде всего.

Зашуршали юбки по полу, и Оля, увлекаемая «гувернанткой», покинула отца и жениха.

Когда дамы ушли, Алексей повернулся к генералу Вишневскому и сказал:

— Отрадно видеть, что вы сами нашли гувернантку для своей дочери. А то Екатерина Михайловна так переживала, что совсем забыла о вашей просьбе найти подходящую на эту роль даму.

— Вы знакомы с Екатериной Михайловной Спицыной? – удивился генерал Вишневский.

— Заходил к ее мужу, предводителю московского дворянства, выразить свое почтение, когда проезжал через Москву по пути к вам, – пояснил Алексей.

Генерал Вишневский задумчиво поморгал несколько раз.

— Подождите, так вы говорите, что Екатерина Михайловна не писала своим знакомым и никого к нам не направляла? – наконец, сформулировал он вопрос.

— Нет, – протяжно ответил Алексей. – Она как раз просила меня передать ее извинения и обещание скорейшего выполнения просьбы, когда узнала, куда я направляюсь.

— Как интересно получается. Я был абсолютно уверен, что Евдокия Петровна приехала по просьбе Екатерины Михайловны.

В гостиной стало тихо. Очень тихо. Настолько, что можно было услышать, как крутятся со скрипом мысли в голове у генерала Вишневского.

До самой поляны с дубом, ставшей особенным местом для Ольги и Муратова, никто из них не проронил ни слова.

А как только они дошли до поляны и укрылись в тени дуба, Муратов тут же накинулся на Ольгу с обвинениями:

— Жених значит? Не ожидал я от тебя такого. Целуешься с одним, замуж идешь за другого.

— Что ты такое говоришь? – Ольга отшатнулась, будто от пощечины.

— Что я говорю? Да я всю ночь не спал! Думал о тебе, о нас, о поцелуе…

— Ты… думал обо мне? – робкая надежда, лелеемая глубоко в душе, проросла мгновением счастья. Муратов думал о ней! Это ли не шанс на взаимность?

— И, видимо, напрасно, – бросил он со злостью. – Оказывается, у тебя уже есть жених.

— Есть, – ответила Ольга с вызовом, разозлившись, что он смеет говорить с ней в таком тоне. – И что с того? Никто другой моей руки у отца не просил. Да и кто мог бы? Может, ты? Любитель свободы, сбежавший от меня, как от огня, стоило только настоящим чувствам вспыхнуть между нами?

Еще секунду назад она собиралась признаться в своих чувствах, открыть ему душу и надеяться, что он ответит взаимностью. Но горькие слова Муратова, отравленные непонятной ревностью, заставили ее сказать совсем не то, что она хотела.

А Муратов, проведший ночь без сна и покоя, все думавший об Ольге и чувствах к ней и решившийся таки приехать и поговорить с ней, признаться, просить руки, но нашедший в ее доме другого мужчину, был оскорблен до глубины души. Сначала из-за ревности. Теперь из-за ее обидных слов.

— И это говоришь мне ты? – прокричал не он, но ущемленное его самолюбие. – Девица, которая попыталась сбежать от отца, лишь бы быть свободной? Ты так впечатлила меня. Показалась мне особенной. Да я такой маскарад придумал, лишь бы вымолить твое прощение за то, в чем даже не чувствовал вины! Просто не хотел, чтобы ты держала на меня обиду. А ты!