Книга Развод в 40. Новое счастье, страница 31 – Марина Латрина

Но энтузиазма Петру, как выяснилось довольно быстро, хватило ненадолго: сначала прогулки стали короче, потом он стал их отменять «из-за занятости на работе», а спустя пару месяцев звонки с просьбой забрать сына на выходные и вовсе прекратились сами собой, без всяких объяснений, сменившись редкими короткими созвонами раз в две-три недели. Серёжа первое время расстраивался, спрашивал, почему папа больше не приезжает, но дети, к счастью, отходчивы — а рядом довольно быстро появился человек, который приезжал куда чаще и явно не по обязанности.

Со Стасом мы продолжали видеться — сначала якобы по остаточным юридическим вопросам, потом всё чаще без всякого повода вовсе. Он звонил узнать, как продвигается оформление документов, а разговор незаметно перетекал в обсуждение фильмов, любимых мест в городе, детских шалостей Серёжи, о которых я рассказывала с удовольствием, а он слушал с искренним, нескрываемым интересом.

Однажды он заехал якобы «подписать последние бумаги» и остался на два часа, играя с Серёжей в настольную игру про космос, а я, наблюдая за ними с кухни, поймала себя на мысли, что впервые за долгое время вижу рядом с сыном мужчину, который не изображает интерес, а искренне увлечён.

Примерно в это же время в моей профессиональной жизни случился настоящий прорыв: редактор журнала, с которым я сотрудничала уже пять лет — тот самый, что недавно лично извинялся за недоразумение с фальшивыми жалобами, — предложил не разовую съёмку, а постоянный контракт на ведущего фотографа сезонных коллекций. Должность, о которой я мечтала годами, но никогда не решалась добиваться сама, вечно откладывая ради семейных обязательств. Подписывая договор, я поймала себя на мысли, что впервые за долгое время принимаю крупное профессиональное решение, не советуясь ни с кем, кроме самой себя, — и удивительным образом это оказалось не страшно, а невероятно освобождающе.

Виктор Аркадьевич, узнав о новом контракте, устроил в студии небольшой импровизированный праздник — торт из соседней пекарни и бутылка шампанского, припрятанная, по его словам, «на случай, если кто-нибудь из моих фотографов наконец перестанет прятать свой талант под чужие семейные обязательства».

— Ты знаешь, — сказал он, разливая шампанское по пластиковым стаканчикам, потому что нормальных бокалов в студии отродясь не водилось, — я ведь с самого начала подозревал, что твой муж тебя тормозит. Не хотел лезть не в своё дело, но каждый раз, когда тебе предлагали что-то серьёзное, ты вдруг вспоминала про какие-то семейные обязательства и отказывалась.

— Вы бы сказали раньше, — я усмехнулась, принимая стаканчик. — Сэкономили бы мне несколько лет внутренней борьбы с собственной совестью.

— И заработал бы репутацию человека, который лезет в чужие браки, — парировал он. — Нет уж, спасибо, предпочитаю оставаться в рамках профессиональной этики. Но раз уж ты сама всё разрулила — не могу не сказать: горжусь тобой чертовски. Он ведь, положа руку на сердце, никогда толком не занимался ни сыном, ни хозяйством — сколько раз я прикрывал тебя перед клиентами, пока ты вместо съёмок разгребала его дела, устраивала ему клиентов через своих знакомых, чтобы он вообще не остался без работы. Хороший был тыл для чужой карьеры, прямо скажем.