Книга Развод в 40. Новое счастье, страница 30 – Марина Латрина

Отец Ани задал непростой вопрос. А как думаете вы — сложилась бы её судьба иначе, встреть она Станислава раньше?

Спустя пару недель после суда я встретилась с Юлей и Оксаной в нашем привычном кафе — на этот раз без серьёзных лиц и планов, просто чтобы отпраздновать окончание затянувшегося кошмара бокалом хорошего шампанского.

— Ну а что там с твоим адвокатом? — вдруг спросила Оксана с тем невинным видом, за которым обычно скрывался самый провокационный вопрос вечера. — Вы же вроде до сих пор общаетесь?

Я почувствовала, как предательски теплеют щёки, и поняла, что скрывать что-либо от этих двоих — дело заведомо провальное.

— Общаемся, — осторожно призналась я. — Он звонит. Часто. И, кажется… я жду этих звонков куда больше, чем следовало бы клиентке, дело которой давно закрыто.

Юля с Оксаной переглянулись с той многозначительностью, с которой обмениваются взглядами люди, давно всё понявшие, но терпеливо ждавшие, пока подруга дозреет сама.

— Мы, вообще-то, заметили это ещё когда ты рассказала, что в тот вечер он лично поехал с тобой забирать Серёжу, — призналась Юля. — Обычные адвокаты за клиентками лично по квартирам мужей не гоняются.

— Мне просто… страшно, — тихо сказала я, впервые за долгое время позволяя себе озвучить это вслух. — После восемнадцати лет с Петром я не уверена, что вообще способна доверять снова. А если это просто иллюзия, реакция на пережитое, а не настоящее чувство?

— Знаешь, что я тебе скажу, — Оксана накрыла мою руку своей. — Настоящее чувство не обязано быть безопасным с самого начала. Страх — это нормально. Ненормально — навсегда прятаться от всего, что могло бы сделать тебя счастливой, только потому что один конкретный человек однажды сделал тебе больно.

Я долго молчала, вертя в руках бокал, а потом кивнула — сначала себе, потом подругам.

— Хорошо, — сказала я наконец. — Я попробую. Просто попробую, без гарантий и обещаний.

— Большего от тебя никто и не просит, — улыбнулась Юля. — Просто дай себе шанс, Ань. Ты его заслужила больше, чем кто-либо из тех, кого я знаю.

* * *

Дом, в котором мы прожили с Петей почти пятнадцать лет, решили продать сразу после последнего заседания — и нам, можно сказать, повезло: покупатель нашёлся уже на следующей неделе, так что процесс, который я мысленно готовилась растянуть на полгода, занял от силы месяц. Вырученные деньги поделили пополам, как и всё остальное.

На свою половину я купила квартиру в новом жилом комплексе на другом конце города — просторную, светлую, с огромной детской площадкой во дворе и парком в двух шагах, — и с удовольствием переехала туда с сыном, попутно обустраивая пространство исключительно под собственный вкус: без строгого делового кабинета, который так любил Петя, зато с целой стеной для фотографий и маленьким игровым уголком для Серёжи прямо посреди гостиной.

Жизнь понемногу начала возвращаться в привычное русло — с той лишь разницей, что теперь в этом русле не было места лжи, а по вечерам, укладывая сына спать, я ловила себя на мысли, что впервые за долгие годы засыпаю без тревожного узла где-то в груди.

* * *

Первое время Петя исправно приезжал по выходным, забирал Серёжу на прогулки, водил в кино, даже несколько раз оставлял у себя с ночёвкой — я, скрепя сердце, соглашалась, понимая, что как бы сильно ни презирала бывшего мужа, отца у сына отнимать не собиралась.