Книга Развод в 40. Новое счастье, страница 20 – Марина Латрина

— Впредь советую согласовывать любые контакты с сыном через адвокатов, — сказал он спокойно, обращаясь к Петру. — Иначе следующий подобный шаг может быть расценен судом не в вашу пользу.

Пётр смерил его тяжёлым взглядом, но промолчал — видимо, прекрасно понимал, что перед ним не рядовой юрист, готовый спасовать при первом же упоминании его фирмы.

Пока я быстро закидывала в сумку немногочисленные вещи сына — курточку, пару игрушек, — Серёжа дёрнул меня за рукав, посмотрев снизу вверх с той детской серьёзностью, которая всегда заставляла моё сердце сжиматься.

— Мам, а почему дядя в форме приезжал? Я не сделал ничего плохого?

— Конечно нет, солнышко, — я присела перед ним на корточки, беря его за руки. — Ты вообще ни при чём. Это взрослые дела, я тебе уже говорила — они никак не связаны с тем, хороший ты мальчик или нет. А ты у меня самый лучший мальчик на свете.

— А теперь мы точно домой? — на всякий случай уточнил он, будто до конца не веря собственному счастью.

— Точно домой, — заверила я. — К твоим игрушкам, к твоей кровати, ко всему привычному.

Мальчик, кажется, вполне удовлетворился этим ответом и тут же переключился на рассказ о том, какие мультики ему показывал папа за те пару часов, что они провели в этой незнакомой квартире.

Уже в машине, пристегнув сына на заднем сиденье — тот, укачанный впечатлениями дня, почти сразу задремал, обняв свою любимую игрушку, которую предусмотрительно захватила с собой я, — я повернулась к Станиславу.

— Спасибо, что приехали. Не знаю, что бы я делала, если бы вы отказались, как остальные.

— Это моя работа, — он завёл двигатель, но на мгновение задержал на мне взгляд чуть дольше, чем требовалось. — Хотя, признаться, обычно на такие выезды я сотрудников отправляю. Не знаю, почему в этот раз решил поехать сам.

Я не нашлась, что ответить, только почувствовала, как против воли на губах появляется первая за много дней искренняя улыбка. Всю дорогу домой я смотрела в окно на проносящиеся мимо фонари, украдкой поглядывая на профиль Станислава, сосредоточенно следящего за дорогой, и думала о том, как странно устроена жизнь: ещё неделю назад я и представить не могла, что единственным человеком, рядом с которым я снова почувствую себя защищённой, окажется совершенно чужой мужчина в дорогом костюме.

Уже дома, уложив Серёжу спать в его собственной кровати, среди привычных игрушек, я наконец набрала маму, как и обещала.

— Забрала, — сказала я, едва она успела взять трубку. — Он дома, спит, всё хорошо.

Мама шумно выдохнула в трубку — я почти видела, как у неё с плеч свалилась гора.

— Слава богу. Мы тут с отцом весь вечер сами не свои были. Ты уж прости нас ещё раз, Анечка.

— Мам, я же просила — не вините себя. Спокойной ночи, хорошо? Всё правда позади.

Как думаете, остановится ли Петя после этой попытки — или это только начало?

Первый тревожный звонок из редакции раздался спустя пару недель после истории со съёмной квартирой — я как раз редактировала снимки для зимнего каталога, разложив на мониторе три варианта цветокоррекции, когда экран телефона высветил имя человека, который последние пять лет был для меня почти вторым начальником.

— Анна Дмитриевна, — голос главного редактора журнала, с которым я сотрудничала уже пять лет, звучал непривычно сухо, — до нас дошла информация, что вы, скажем так, не совсем корректно ведёте себя на площадках. Несколько моделей пожаловались на грубость, задержки, срыв графика съёмок.