Книга Акула в твидовом костюме и дело гениального шефа, страница 22 – Салли Минн

С остатками достоинства, какое ещё при мне оставалось, я направилась к лифту вместе с управляющим.

В лифте, пока мы поднимались, я наконец поняла, почему все на меня так реагировали. Зеркальные стены не оставляли шансов на иллюзии: волосы стояли колом, слипшиеся от гари в подобие воронова гнезда, тушь двумя чёрными разводами стекала едва не до подбородка, на некогда светлой блузке расползлось нечто среднее между сажей и пылью, а туфли, когда-то вполне приличные, покрывал слой серой взвеси такой плотности, что впору было сдавать их в лабораторию на анализ.

Выйдя из лифта, он протянул мне пакет с продуктами — тот самый, который я, сама не заметив как, где-то по дороге сунула ему в руки. Зачем вообще потащила его с собой, я уже и не понимала: шок, надо думать, ещё не до конца отпустил.

— Спасибо, — пробормотала я.

Он посмотрел на меня с нескрываемой жалостью и молча указал ладонью, куда идти дальше.

Я прошла по не менее дорогой плитке и остановилась у нужной двери. Нажала звонок.

Через минуту дверь открылась. Тэо уставился на меня, выпучив глаза.

— Что с вами случилось?

Тэо смотрел на меня так, будто открыл дверь не адвокату, а последствиям какой-то чужой катастрофы, которую по ошибке доставили ему на порог.

— Пожар, — выдавила я. — В щитке. Не переживайте, я в порядке. Просто… немного грязная.

— Немного, — повторил он, окинув меня взглядом. — У вас волосы дыбом. И вы насквозь пропахли дымом.

Ответить хотела что-то остроумное, но горло всё ещё саднило, и вместо ответа получился только сухой кашель.

Он молча посторонился, пропуская меня внутрь, и я, шагнув через порог, застыла.

Квартира была огромная, светлая, вся выдержана в приглушённых серых и кремовых тонах — ни одной случайной вещи, ни единой пылинки. Кухня, совмещённая с гостиной, выглядела так, словно сошла с обложки дизайнерского журнала: столешницы из матового металла, холодильник размером с небольшой шкаф, вытяжка, плита с двумя духовками — а над рабочей зоной ряд направленных ламп, выставленных так, чтобы свет падал точно на разделочную доску, а не бил в глаза. Посреди гостиной — огромный диван, перед ним журнальный столик. На стене висела одна-единственная картина — абстрактная, но безошибочно дорогая. Даже воздух здесь пах иначе — чем-то холодным и чистым, как в дорогом отеле.

Я сделала пару шагов вглубь — пакет с полуфабрикатами громко зашуршал, неприлично шумно для этого пространства. Стараясь заглушить звук, я прижала его локтем к себе, и попятилась чуть в сторону.

— Осторожно, — сказал Тэо. — Не облокачивайтесь на стены. Обои итальянские.

— Даже и не думала, — пробормотала я.

Где-то в глубине хлопнула дверь, и в коридоре появился Питер — спокойно, как у себя дома, а не в чужих стенах.На ходу поправлял футболку — видимо, выходил из уборной. Увидев меня, он и бровью не повёл.

— Питер? — вырвалось у меня, слишком радостно для этой ситуации. — Вы всё-таки подумали над моим предложением?

Мой вопрос он пропустил мимо ушей.

— Что с вами стряслось? Почему вы так выглядите? Дом тушили?

— Верно, — буркнула я. — Только не я тушила, а мне тушили.

Питер уселся на диван по-хозяйски и с сочувствием протянул:

— Мне жаль. Надеюсь, стены остались целыми.

Я не хотела продолжать говорить о доме и щитке — сейчас мне негде было жить, но весь мой фокус должен был оставаться на деле, а не на себе.