Книга Ведьмы Шервудского леса, страница 74 – Ксения Шкуренко

Я усмехнулся.

— Непреложного чего? — переспросила Барнс.

— Духи треклятые, Сил, посмотри уже Гарри Поттера! — простонала Сара.

Дункан использовала наших родителей как подопытных кроликов, а когда эксперимент провалился, заставила их молчать.

И моя мать была в этом замешана.

Я думал о ней — о ее холодных глазах, о ее фальшивой улыбке, о том, как она пыталась казаться заботливой на Мабоне.

— В чем смысл заключать договор, если твой отец спокойно все написал в дневнике? — спросил Шон.

Люсильда сразу нашла ответ и на это:

— Это же очевидно. Силли, на дневнике отца был замок? Или, может быть, он хранился под замком?

Барнс на секунду задумалась, а потом искренне удивилась собственной находке:

— Да, на каждом дневнике отца есть замок с магической печатью, но я из рода Барнс, первое колено отца. Большинство его зачарованных вещей всегда были доступными мне и Тео.

— Вот и ответ на твой вопрос, Шон. Мистер Барнс писал в дневнике до того, как заключил договор о неразглашении. Думаю, он хотел сохранить записи, поэтому наложил на дневник магическую печать. Либо он не подумал, что на родных детей печать не сработает, либо намеренно оставил им лазейку. Мистер Барнс позаботился о том, чтобы его записи не самоуничтожились после подписания договора.

Договор на крови — это не просто бумажка. Это магия, связывающая человека до самой смерти. Элеонора действительно не могла рассказать об этом ни отцу, ни мне.

Но почему тогда она вообще согласилась на этот эксперимент? Она была такой же студенткой, как Принц. У нее были те же амбиции, то же желание быть лучшей. Но зачем она выбрала такой опасный и жестокий способ самоутверждения? Мог ли кто-то подтолкнуть ее к этому? Могла ли она пытаться так кого-то впечатлить? Или же мать просто хотела доказать самой себе, что она чего-то стоит? Или она просто верила в Дункан? Верила в то, что директор сможет создать что-то великое, и не заметила, как переступила черту?

Может, «Резонанс» — это именно то, что связывало мою мать с Джереми Принц?

Так или иначе теперь я знаю истину. Я стал посвященным. А значит, вполне могу поговорить при случае со своей матерью обо всем, что она скрывает. И на этот раз ей не удастся отделаться улыбкой и несколькими красиво подобранными словами.

Я заставлю ее рассказать правду.

ЛЮСИЛЬДА ПРИНЦ

В Институте было затишье, многие еще не успели вернуться с осенних каникул. Учителя активно готовились встречать гостей из других учебных заведений, которые должны были прибыть сегодня вечером.

В библиотеке сидели только мы — я и Киллиан Кавальере. Наш стол был завален картами Шервудского леса и старыми хрониками турниров прошлых лет. Мои ладони то и дело потели, а в желудке штормило. Мы не оставались наедине с того вечера, когда Кавальере нес меня на руках. Но сейчас было не до неловкости.

— Ты проверила хроники? — спросил он, откидываясь на спинку стула.

— Да, — я развернула перед ним архивный журнал и ткнула пальцем в пометки. — Последние пять турниров проводились в Ирландии. Они выиграли четыре из них. Какой из этого следует вывод?

— Преимущество у того, кто знает территорию.

Я кивнула, стараясь не задерживать взгляд на Киллиане, и продолжила:

— Мы в Шервудском лесу. Это мой дом. Я знаю, где опасно, где излюбленные полтергейстами лощины, где можно от них спрятаться. У нас есть это преимущество. Но не стоит недооценивать остальных. Ведьмы сильны магией. Мы не зависим от времени суток или фаз луны. Мы — самые стабильные участники. И мы знаем, как работать с духами.