Книга Ведьмы Шервудского леса, страница 57 – Ксения Шкуренко

Шон на мгновение замер. Потом медленно опустил руки и улыбнулся, хотя ситуация была явно не веселая.

— Ты забыла назвать меня дураком, — сказал он. — Новое убийство, как ты и говорила. Я признаю, что был не прав.

Люсильда посмотрела на него, и в ее глазах мелькнула тень прежней теплоты.

— Иди вперед, — сказала она мягче. — Я тебя догоню.

Шон кивнул, бросил быстрый взгляд на меня, но ничего не сказал. Маккартни послушно развернулся и пошел вслед за Сарой.

Мы остались вдвоем в пустом коридоре.

Люсильда решительно повернулась ко мне.

— Теперь мы связаны, — сказала она. — Хоть мне это совершенно не нравится. Ты знаешь о папке. Я знаю о папке. И мы оба понимаем, что Дункан что-то скрывает. Даже если это что-то — не убийства.

Она сделала паузу, словно собираясь с мыслями.

— Завтра в обед ты сядешь за наш стол. Будем обсуждать, что делать дальше. Ясно?

Она пыталась командовать мной даже сейчас. Но я чувствовал, что за этим стоит нечто большее.

Люсильда развернулась и быстро пошла по коридору, догоняя Шона.

Я смотрел ей вслед, пока она не скрылась за поворотом.

Из приоткрытого окна тянуло сыростью. Ночной воздух в коридоре был холодным, и я вдруг понял, что все еще чувствую запах леса на своей одежде. Сырая земля, прелые листья, кровь. И…

Яблоки. Едва уловимый аромат духов, который остался после того, как Люсильда стояла рядом.

Она не доверяет мне. Она ясно дала это понять.

Но это было неважно.

Потому что сейчас я думал не о ее словах. Я думал о том, что сделал несколько минут назад.

Я взял на себя вину. Вышел вперед, посмотрел Дункан в глаза и сказал, что ребята оказались в лесу из-за меня. Конечно, в какой-то степени так все и было, но тем не менее. Я сделал это, чтобы прикрыть их. Я не хотел, чтобы Дункан начала задавать Люсильде вопросы. Не хотел, чтобы она узнала о ночной вылазке, о том, что Принц снова решила сунуть нос туда, куда не следует.

Я никогда раньше не делал ничего подобного.

В Тренто я всегда думал прежде всего о себе. Если кто-то попадал в неприятности, это были его проблемы. Если кто-то нуждался в помощи — я проходил мимо. Я не считал себя плохим человеком. Я просто не видел смысла тратить время на чужие ошибки.

Но сегодня я подставился. Ради нее.

И странно, но это не вызвало во мне отвращения. Не вызвало желания немедленно исправить ситуацию и забрать слова назад. Наоборот, внутри поселилось что-то новое. Что-то похожее на спокойствие.

Я смотрел в пустой коридор и думал о том, что, возможно, это и есть то самое чувство, о котором говорят смертные в своих книгах. Ответственность за кого-то, кто тебе небезразличен. Но с чего бы вдруг Принц стала мне важна? Люцифер, я даже не знаю ее толком.

Когда я наткнулся на тело Ашера во время прогулки я сразу заподозрил Принц. В ней было столько ненависти к Грингричу, что это казалось логичным. Так она стала первой подозреваемой.

Когда я подслушал разговор между Принц и Барнс, почувствовал искренний и неподдельный страх, исходивший от Люсильды. Когда осмыслил пророчество о ее гибели, то снял с Принц все обвинения. Так она стала предполагаемой жертвой.

Моя горделивая натура желала лишь одного — найти убийцу, разгадать загадку, поставить последнюю точку. Я желаю этого и сейчас, но с каждым днем я все больше думаю о Принц, и все меньше о деле. Почему?