Книга Причина бессонных ночей, страница 97 – Даша Коэн

Обойдется!

У меня все зашибись!

И так я почти до утра внушала себе, что за ребрами у меня не ноет, голова не пухнет, да и по венам курсирует кровь, а не обжигающий кипяток. Потому что меня не сломить! И точка!

А уже ближе к шести часам утра в компании синих в хлам Плаксиной и Хлебниковой я покинула праздник и направилась в крыло, отведенное для ночёвки женской половины нашей многочисленной компании. Переоделась в пижаму и улеглась в койку, с головой натягивая на себя одеяло и делая вид, что сплю.

Пока рядом шептались подруги, рьяно мусоля сегодняшнее поведение Исхакова и Летова, будто бы только вокруг этих двоих крутился весь мир. Под это бормотание я и уснула.

А когда импульсным толчком вынырнула из сна, то девчонки уже сладко спали. Я покрутилась с бока на бок, но поняла, что уснуть уже не получится, ибо разворочанная грудная клетка требовала анестезии или хотя бы ледяной воды, чтобы чуть прийти в себя.

И я встала с кровати.

А затем пошла в поисках кулера, что видела на застекленной террасе, между женским и мужским корпусом. И за пару минут достигла цели.

Да так и застыла на пороге, а затем резко сдала назад и вжалась в стену, понимая, что из меня разом вышибли весь воздух.

И жгучие слезы.

Всего один кадр. Но четкую картинку будто гвоздями приколотило перед глазами.

И она ошпарила меня неожиданно сильно. Критически! С головы и до самых ног!

Но больше всего пострадало сердце, которое раненой пташкой билось теперь в груди, рыдая в голос. Скуля! И умирая от боли.

Потому что представлять — это одно. А видеть собственными глазами — это совсем другое.

Вот только ужаснее всего было даже не увиденное, а четкое осознание, что именно за чувство в одно мгновение перекрутило меня через мясорубку и выплюнуло кровавым суповым набором из переломанных костей.

Это была она — безрассудная и жгучая ревность к тому, кого я считала своим заклятым врагом...

Яна

Конечно, я могла бы в который раз за сегодня позорно поджать хвост и убежать в кусты. Пф-ф-ф, да любая пришибленная дебилка, умудрившаяся каким-то неведомым образом зависнуть на таком отбитом придурке, как Исхаков, поступила бы именно так.

И правильно бы сделала!

Но я не была серой массой. Да и бегать, поджав хвост мне тупо надоело. Не про меня такие убогие перформансы.

Уж лучше блистать, будучи белой вороной, нежели потерять лицо, слившись в сплошное грязное пятно серой массы.

Я — Яна Золотова.

И, когда меня бьют по левой щеке, я не подставляю услужливо правую для очередной хлесткой оплеухи. Нет! Я хреначу в ответ. Сильно! Потому что я не жалкая размазня и терпила.

Я — королева!

И сама буду определять своих фаворитов, даже если они мне не нравятся. Даже если умираю внутри оттого, что приходится ставить не на того короля.

Пофиг! Пляшем!

Хотя, скорее всего то, что я отчебучила дальше, было не смелостью, а просто последствием шока, который я испытала, в полной гамме прочувствовав, что есть такое душераздирающая ревность. Каждая ее грань меня опутала своими тлетворными щупальцами.

И высушила до донышка.

Я стояла, прислушиваясь к стонам, охам и вздохам, доносившимся с террасы, и безмолвно рыдала, глотая обиду и боль. Сама себя ненавидела за эти чувства постылые, но ничего поделать с ними уже не могла.