Книга Я тебя не любил..., страница 88 – Даша Коэн

Торжественно одетые девушки кидали мне под ноги лепестки роз. Оркестр отыгрывал какую-то до боли щемящую мелодию. А Сенкевич улыбался мне проказливо и многообещающе.

Когда же я поравнялась с ним, то подмигнул мне и прошептал так, чтобы это услышала только я:

— Когда вся эта ванильная хрень закончится, я затрахаю тебя до смерти.

Я же только зарделась и глаза отвела, чувствуя, как низ живота наливается бурлящем жаром. И дышать вдруг стало тяжело.

Черт.

Ведущий нашу церемонию специально обученный человек в красивой расшитой золотом ливрее, что-то с пылом и выражением болтал. Спрашивал нас и добивался ответа. А я не могла перестать смотреть на своего жениха. Глядела так, будто бы в первый раз видела и вдруг с удивлением обнаруживала для себя все новые и новые его черты.

А ведь он нереально красивый.

И эти глаза, будто бы в душу мне смотрели.

Ворвался в мою жизнь весь такой неоднозначный и все в ней перевернул вверх дном. А затем заставил все рассортировать, выкинуть ненужный хлам. А когда дело было сделано, принялся дотошно заполнять пустеющие полки нужным. Ценным. Важным.

Я не заметила, как церемония подошла к концу. Как мы с Пашей обменялись золотыми кольцами. Но вот поцелуй мне запомнился, это да — фееричный, сладкий, с прогибом меня в пояснице.

Кто-то бахнул ледяной бутылкой шампанского. Кто-то закричал, поздравляя нас от всей души. А я улыбалась и впервые в жизни чувствовала, что я особенная.

Пусть и на заказ. Ради договоренности. Для дела.

Плевать.

Сейчас, в этот самый момент я дышала полной грудью и впервые после развода и выкидыша чувствовала себя абсолютно живой. Не полуразложившимся от тоски трупом. Не зомби без цели. Не мешком с костями, которому чужды простые мирские радости.

И да, я пила сейчас игристое за свое здоровье. И бокал била на счастье!

А там уж мы с Пашей взошли на борт белоснежной яхты и сели за столик, где нам уже подали ужин из морских гадов и очередную запотевшую бутылку игристого вина. И продолжился вечер.

Меня после третьего бокала прорвало на философские беседы. Подперла кулачком подбородок и усмехнулась:

— А вообще, знаешь, что? — провокационно прищурилась я.

— Что? — улыбнулся мне Сенкевич.

— Мне надо было послать тебя в дальние дали с твоим предложением и просто найти хорошего психолога, который сделал бы из меня человека, — кивнула я, абсолютно уверенная в своей правоте.

Но Паша неожиданно для меня закатил глаза и рассмеялся. Задорно так и заразительно, что я все же улыбнулась ему в ответ.

— Так вот, значит где зарыт секрет настоящего женского счастья, да? Просто хороший психолог и вуаля! Ты женщина, а не посудомойка.

— Скажешь, нет? — сделала я осторожный глоточек из своего фужера, потому что отчаянно не хотела пьянеть. Мне ведь по-настоящему нравились разговоры с этим парнем.

— Разумеется, нет, — отрицательно дернул головой Паша, а затем стал серьезнее, доставая из кармана футляр с сигарой и принимаясь неторопливо выполнять ритуал обрезания.

И пока он делал это, то не переставал вещать.

— Хороший психолог — это дорого, долго и, ко всему прочему, большая редкость.

Попробуй еще найди. Зачастую попадает какая-нибудь посредственность с регалиями и накрученными отзывами. Либо находится бездарное недоразумение, разрекламированное через сарафанный паштет тех, кто вообще ничего не смыслит в клининге мозгов. И что в итоге?