Книга Я тебя не любил..., страница 42 – Даша Коэн

Этим и жила, свято веря в то, что это именно жизнь, а не жалкое существование.

Домой же вернулась только в первом часу ночи. Обиженная Хурма даже не вышла меня встречать, лишь зыркнула с презрением со своего насиженного места на подоконнике. Я же только пожала плечами и двинула к холодильнику.

Достала зеленое яблоко и пошла в гостиную, где рухнула на диван и включила ночные новости. Болтали, как обычно, про политику, курс рубля, конфликты на Ближнем Востоке и подорожание электроэнергии к лету.

Никаких радостных известий.

Переключила канал.

И все.

Рухнула с отвесной скалы вниз. В моменте вскрылись старые раны, казалось бы, затянувшиеся и уже о себе не напоминающие. Они лишь ныли на погоду, но почти не мучили. А тут…

Слезы потекли по щекам сами и градом. Грудную клетку скрутило колючей проволокой. Я снова сошла с ума! Так катастрофически быстро.

Раз — и навынос.

И все смотрела на лицо моего бывшего мужа, что прямо сейчас улыбался на камеру и что-то болтал, одной рукой приобнимая платиновую блондинку невероятной красоты. Такую томную и фигуристую, что я сразу же снова себя возненавидела страшным образом.

За то, что неказистая. Невзрачная. И скучная. Такой и останусь, мечтая, что однажды меня полюбят за то, какая я есть, а не за умение феерично отсасывать.

А он пусть зажигает с модельками и актрисами. Пусты Мне ведь все равно, верно?

— Игнат, прокомментируйте, пожалуйста, степень серьезности ваших с Миленой отношений? — громко спросила ведущая светских новостей, но Лисс лишь загадочно улыбнулся, подмигнул своей спутнице и двинул дальше, не утруждая себя ответом.

У него были более важные дела — например, идти и смотреть фильм, на премьеру которого он и приехал.

Ведущая же уже за его спиной с пеной у рта принялась разглагольствовать об этом завидном холостяке и инвестиционном короле, на которого после его развода открыли охоту самые прекрасные хищницы столицы.

Я не выдержала!

Думала, переболела, а нет. Лишь обезболила себя тотальной занятостью, но не излечилась. И теперь, едва ли не падая замертво от шока, по стеночке брела в свою спальню.

Там, суматошно достала из прикроватной тумбочки конверт. Тот самый, что хотела, но не отдала Игнату в нашу последнюю встречу. А он так и не узнал, что у нас была дочь.

А потом ее не стало.

Остался лишь ее снимок внутри меня и маленькая флешка с записью сердцебиения.

Я обняла эти сокровища и повалилась на кровать, рыдая так горько, что голос рвался. Когда же спустя бесконечную вечность слезы стихли, оставляя после себя только икоту и судорожные всхлипы, я прохрипела, в темноте вглядываясь в снимок Узи.

— Не знаю как, но я обещаю тебе, доченька, что этот человек еще пожалеет, что бросил нас.

Аня

Ужасно суматошный день получился.

Потерла глаза устало и потянулась на стуле, просматривая ворох документации, что накопился за несколько дней. Где-то требовалась моя подпись, а где-то сверка.

Я покачала головой и тихо выдохнула, глядя на часы и фиксируя там безрадостный факт: стрелки стремительно приближались к полуночи.

— Но вот какие мне еще до кучи научные труды писать, а? Какие повышения квалификации проходить, когда времени на сон не хватает? — спросила я у собственного отражения и сокрушенно покачала головой.