Книга Я тебя не любил..., страница 192 – Даша Коэн

— Отзови их. Мне есть кого трахать.

Я же только согласно дернул подбородком и ушел.

Не оглядываясь.

Чувствуя, что я в моменте стал пустым.

Я-то до последнего думал, что Аня вокруг меня крутилась. Даже надеялся на то, что Панарин был отчасти прав и моя бывшая жена все эти танцы с бубнами действительно в мою честь затеяла. Что все эти годы ради меня жила, вспоминала.

Мечтала вернуться ко мне вот такой другой.

Желанной.

А оказывается, она меня тупо к запасному аэродрому приписала. И трахнула меня вчера скорее от отчаяния. Чтобы свое женское самолюбие хоть немного поднять с колен.

А я губу раскатал.

Сука!

Еб твою мать.

Знай свое место, Лисс. Ты нихрена не солист в этой партии. Ты — гребаный второй номер.

Паша

Я почти сдался в то утро.

Сам себе проиграл, понимая, что банально не вывожу без девушки, для которой теперь билось мое глупое и недальновидное сердце. Со мной творилась какая-то неведомая хрень. Впервые так по хард-кору. Когда отчаяние душит, кутая в рулон удушливой стекловаты, и отнимает все жизненные силы. И выть хочется, потому что уже ничего нельзя сделать, только обреченно смотреть на то, как полыхают ярким заревом мосты между мной и той единственной, с кем я хотел быть.

Завтра. Через год. Через двадцать лет.

Всегда.

И в следующей жизни тоже.

Думал, вот сейчас она приедет, а я признаюсь ей в любви. Не знаю, быть может, даже на цепь рядом с собой посажу и буду ждать, когда она перебесится. А пока Аня будет занята этим, я поведаю ей о своих чувствах.

Все как есть.

Но когда она вошла в нашу с ней квартиру то я понял, что окончательно ее потерял. Что кота в коробке можно уже даже не проверять — он сдох. На сто процентов. Она, эта девушка, лично его придушила.

Хладнокровно.

Что было дальше, я помню смутно. Это был аффект Хотя, казалось бы, да? Я ведь был в курсе планов Ани, но до последнего, как наивный идиот, надеялся, что она остановится где-то в шаге от красных линий. И не переступит их.

Даст мне шанс. Даст нам шанс!

Но она дала его только себе. Как я ее и учил.

В то утро мы наконец-то официально развелись. Она ведь за этим и прилетела в Питер, чтобы в последний раз посмотреть на меня с усмешкой и сказать прощальное «спасибо» за те козыри, что я сам вложил ей в руки. Но ведь таков и был план, верно? И я сам так ратовал за то, чтобы она не растеряла мотивации и отыграла все по нотам.

Аня справилась на ура.

А я собственноручно выстрелил себе в висок разрывным патроном. Конечно, я бы мог еще продлить свою предсмертную агонию. Мог бы сказать, что люблю ее, что не хочу терять, что сделаю все, чтобы она была счастлива со мной.

Но вот парадокс. Ей это было нужно год назад. Не сейчас.

Больше нет.

С таким же успехом она тогда могла биться в истерике и умолять меня не убивать ее, а мне было бы плевать. Мы поменялись ролями. Я ее сломал тогда. Она меня перекрутила в фарш сейчас.

Но дать ей просто так уйти к бывшему мужу я не мог.

Рычал загнанным зверем. Понимал, что должен был что-то еще предпринять. Но что?

А потом, как манна небесная, на меня свалился Игнат Лисс собственной невзъебенной персоной. Примчался за ней — за девчонкой, которой мы оба были не нужны, но одержимы. На нервяке весь. Глаза бегают, пальцы подрагивают, легкие на гипервентиляции.