Книга Я тебя не любил..., страница 132 – Даша Коэн

Я пытался зацепиться хоть за что-то.

Но ничего.

По нулям.

Эта новая Аня как-то по-особенному держалась. Даже на каблуках ниже меня на полголовы она лишь флегматично взирала на меня, надменно задрав подбородок, и молчала. Затем и вовсе слегка дернула уголком рта и приподняла брови, будто бы показывая, что ей и я, и эта встреча в тягость.

Или она вообще не понимала, зачем бы мне вдруг понадобилось подходить к ней с приветами, особенно если вспомнить нашу последнюю встречу.

— Прими мои искренние соболезнования в связи с твоей утратой, — нашел я удобоваримое оправдание для нее и главное для себя, чтобы продолжать стоять тут перед ней и вести этот обмен любезностями.

Потому что я все еще хорошо помнил о том, что, получив вожделенный развод с этой девушкой, мечтал ее не видеть, как минимум никогда. А по факту ждал ее тут битый час непонятно зачем и почему.

— Спасибо, — сухо и безучастно выговорила она, не давая мне ни одного крючка, за которые я мог бы зацепиться, чтобы раскрутить этот разговор.

— Как ты?

— Хорошо.

Оно и видно.

Холеная вся. Ухоженная. Дорогая, что понятно без ценника. Без кричащих, предлагающих «баннеров», таких как яркий макияж или вульгарные наряды. Лишь спокойная элегантность и щепотка дерзости в виде алой помады на пухлых губах.

Просто вау!

— Надолго в Москву?

Она впервые за все время выдала хоть что-то отдаленно напоминающее эмоцию.

Усмехнулась коротко и кивнула. А затем холодно и безапелляционно рубанула, давая понять, что она совершенно не в настроении отвечать на мои риторические вопросы и вести бессмысленные разговоры:

— Рада была с тобой повидаться, Игнат, но мне пора идти, — а затем, уже не глядя в мою сторону, обошла меня по широкой дуге и двинула прямиком на выход из зала прощания.

Заебись!

Я слушал ее уверенную, мерную поступь за своей спиной и закипал.

Отбрила, блядь? Реально, что ли?

Честно? Я был в ахуе.

От нуля до точки невозврата дошел за пару секунд, а затем развернулся и уверенно двинул за ней, внутренне вспыхивая, как спичка. Я не мог позволить ей просто так взять и уйти. И собирался, так сказать, догнать ее с отдачей за такой «радушный» прием.

Ибо, какого хуя?

— Погоди, — окликнул я бывшую жену, когда она уже открыла дверь и почти покинула пропахшее траурными свечами помещение.

— Да? — развернулась она ко мне, не утруждая себя стереть с лица выражение тихого раздражения от моего навязчивого внимания.

Но я почему-то не верил, что это не показательный спектакль в мою честь. Я был готов руку дать на отсечение, что на ее лице метафизическими гвоздями была приколочена маска равнодушной стервы, но под ней скрывалось нечто большее.

Злость.

Ненависть.

Желание самоутвердиться.

Я слишком хорошо знал, как работает женский мозг. А еще я прекрасно понимал, насколько быстро все это может трансформироваться в животную страсть при нужной термической обработке.

Муж есть, значит?

Да похуй! Подвинется.

Я был готов поставить все, что у меня есть на то, что Аня все это долгое время вынашивала в себе мечты о возмездии. Грезила, чтобы щелкнуть меня по носу.

Иначе бы явилась сюда не в гордом одиночестве, а прикрылась бы компанией благоверного. И не вела бы себя так холодно сейчас. К чему эти дешёвые понты?

Все же мы взрослые люди, а она давно спит с другим мужиком.