Книга Спорим, тебе понравится?, страница 166 – Даша Коэн

Я ненавижу этого великовозрастного увальня, его мать и свою тоже. И мне уже плевать, что он сделает, когда поймёт, что его принудительно сняли с денежной иглы. Навсегда.

— Ну что ты молчишь? Моргни хотя бы, если поняла меня.

— Сёма.

— Ну?

— Иди-ка ты в жопу.

— Чё?

— В жопу! — по слогам пропела я ему, а затем без зазрения совести вытолкнула этого идиота за дверь.

Конечно, за такую вопиющую невоспитанность я получила очередной выговор от матери и новую угрозу выхватить ремня. Всё, садист проснулся в этой женщине на полную катушку, и она хотела снова «сорваться». Хапнуть запретного удовольствия поиздеваться над беззащитным существом. Это же так здорово!

Я её потуги только проигнорировала. Пусть лупит. Да, я ничего сделать пока против этого не могу. Но это пока! И вообще, я свято верила, что ей ещё прилетит бумеранг, да такой, что она от него уже не оправится. Отольются кошке мышиные слёзы. А мои синяки и ссадины заживут, пусть и будут в памяти вечным напоминанием о том, как умеет любить самый близкий на свете человек.

И вот наконец-то гости ушли, а дом погрузился в тишину и дрему. И только для меня это время суток было наполнено ужасами из воспоминаний прошлого, где я ещё была призрачно счастлива. Измучившись, всё-таки выключила тот самый телефон и сунула его подальше с глаз долой, чтобы больше не дразнить и без того растерзанное сердце.

А затем я долго-долго лежала в темноте, прислушиваясь к тиканью настенных часов и беззвучно плакала. От боли и обиды, что с каждой минутой становились все сильней и сильней, пока и вовсе не захотелось визжать от безысходности. Я накрывалась подушкой, кусала и без того искусанные губы, даже пару раз сама себе вмазала по лицу, приказывая забыть шоколад лживых глаз и все слова, что наговорил мне Басов.

По нулям.

Ничего не помогало. И я снова ревела. А потом шла умываться ледяной водой, чтобы хоть как-то усмирить, бушующую в груди истерику.

Измучилась. Голова трещала по швам. Горло саднило. Но всё же организм не выдержал перенапряжения и забылся беспокойным сном уже далеко за полночь. А затем неожиданно вздрогнул и проснулся.

Я даже не поняла сначала, что именно меня выдернуло из-за черты, и беспокойно прислушивалась к почти абсолютной тишине.

Ничего.

Сердце жалобно заныло за рёбрами, приготавливаясь к очередному витку боли.

Я же вновь упала на подушки и в изнеможении прикрыла глаза, медленно опустошая лёгкие от раскалённого воздуха. Зажмурилась. Сошла с ума от ужаса перед обозримым тёмным, унылым, полным уродливых теней будущим.

И снова вздрогнула, когда в окно что-то явно ударилось.

Может птица? Или ветка от стоящего рядом с домом дерева? Сегодня ветрено, так что вполне себе может быть.

Снова удар.

— Что за…?

Подскочила на кровати, нацепила на глаза очки и уставилась в тёмное окно, за которым потусторонними образами мелькали тени. Встала на ноги, неуверенно замялась, но всё же двинула в сторону сомнительного шума. Упёрлась в подоконник ладонями и, нахмурившись, оглядела двор, заставленный машинами.

Ничего подозрительного.

И только я было успокоилась, убедившись, что мне всё послышалось, как совершенно точно тишину за окном разорвало тихое, но отборное ругательство. А в следующую минуту я фактически окаменела от ужаса, потому что неожиданно, будто бы я попала в отборный хоррор, на перилах моего балкона появилась чья-то рука.