Книга Спорим, тебе понравится?, страница 160 – Даша Коэн

— А если ей хуже станет?

— Значит, скажем, что она уже такая домой припёрлась. Поняла? — в голосе бабки слышен стальной нажим.

— А если она сама, кому нажалуется?

— И кому поверят? Подростку в период гона или благонадёжной, верующей преподавательнице литературы?

— Соседи?

— Соседи сами орут каждые выходные, как напьются до поросячьего визга. И да, им тоже есть чем рисковать, Аля. Например, малолетними детьми, которые видят весь этот разврат по несколько раз на неделе, да бегают в ближайший ларёк родителям за продолжением.

— Ладно. Дам ей обезболивающее, жаропонижающее и антибиотики, которые у меня еще с простуды остались, — после непродолжительного молчания ответила мать, устало вздыхая.

Как же я этого раньше не видела? Я же ей словно кость поперёк горла. Была. Есть. И всегда ей буду.

Опостылевшая. Обрыдлая до тошноты. Нежеланная дочь, которая посмела родиться и испортить её идеальную жизнь. А ведь на меня возлагали какие-то особенные надежды.

«Вот», — думала моя дражайшая маменька, — «сейчас я дохожу с пузом, пока аборт нельзя будет сделать, и он, мой принц на белом коне, уже никуда от меня не денется, а обязательно на мне женится и увезёт в московский, искрящийся новыми возможностями закат».

А по факту? Ни заката. Ни принца. Ни аборта.

Вот непруха-то у женщины приключилась. Соболезную!

Через пару минут заставляют через силу принять какие-то таблетки. И наконец-то оставляют одну. Где-то там, на периферии моего сознания хлопает входная дверь и я издаю тоненький стон, выдыхая из себя всю боль и отчаяние, что всё это время копила внутри.

Чуть вслушалась в тишину квартиры. Усмирила дикий стук сердца за рёбрами и вновь достала телефон.

Пусто.

Прикрыла опухшие веки, смахнула слезинку, навернувшуюся в уголке глаза, и отыскала в телефонной книге номер Ярослава. С секунду раздумывала над тем, что делаю, но затем отмела от себя все сомнения и нажала на дозвон.

Мерзкий, слишком резкий звук полосонул острыми когтями по барабанным перепонкам, а следом за ним и монотонный бездушный голос:

— Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети…

— Наверное, спит, — успокоила я сама себя и спрятала телефон под матрас, заставляя сознание снова погрузится в дрему и не накручивать нервы на ржавую вилку лишний раз без причины.

Спустя несколько зыбких часов в забытьи, дом снова наполнился звуками — это мать и бабка вернулись из церкви, закончив восхвалять бога. Я слышала, как они переговаривались, когда обедали на кухне, как спорили о чём-то и как мать двинулась в мою комнату.

Внутренности скрутились в мёртвую петлю, рецепторы визжали, призывая меня к побегу. Но куда? Я же даже пошевелиться не могу от адовой ломоты во всём теле. Просто лежу на животе, потому что на спине невозможно — она вся исполосована портупеей. И жду, что ещё интересного и развлекательного мне приготовит этот день.

Мать зашла в комнату, как всегда, без стука. Уселась в то самое кресло у окна, сложив руки на подлокотниках, словно безумная королева, и хмуро уставилась на меня, чуть прищурившись.

А спустя пару секунд буквально меня огорошила.

— Почему ты не сказала, что была с Диденко?

Простите, но… при чём тут Семён?

— И что бы это изменило? — осторожно ответила я вопросом на вопрос, потому что вообще не поняла, откуда ветер дует. А может это очередная проверка, чтобы ещё разок сделать из меня сочную отбивную.