Книга Обещаю, больно не будет, страница 50 – Даша Коэн

— Ладно, опустим все эти жеманности.

— Не вопрос…, — но договорить мне Олег не даёт.

— Я хочу, чтобы ты уехал в Москву.

— Ещё что хочешь? — внутренне ощетиниваюсь я.

— Только это.

— Нет, — жёстко рублю я и сам себе поражаюсь. Ещё неделю назад я бы усвистел отсюда, сверкая пятками, а сейчас готов приклеить себя промышленным клеем к асфальту, как долбанутый на всю голову экоактивист.

— Я просто хочу напомнить, что все твои запросы выполняет наша общая служба безопасности, Яр.

Я раздражённо поджимаю губы и носом выдыхаю своё недовольство. Терпеть не могу, когда беспардонно лезут в мои дела.

— Олег, ты хочешь совершить ту же ошибку, что совершил мой дед? — но Караев будто не слышит предостережений и рубит новый вопрос.

— Кто такая Вероника Истомина?

— Никто.

— Уверен?

— Абсолютно.

— Допустим, я тебе поверил. Допустим, Яр. И не надо смотреть на меня так кровожадно. Ок? Знай — я всегда на твоей стороне, парень. Просто мне не хочется снова переживать с тобой то, что было три с половиной года назад, когда ты синий в дугу материл какую-то неизвестную мне Истому.

Отвожу взгляд. За рёбрами новый атомный взрыв. Прошлое и настоящее вступают в термоядерную реакцию и разносят меня изнутри, оставляя лишь призрачные тени. Больше ничего нет.

— Всё нормально, Олег, — выдавливаю я из себя, хотя слова раздирают глотку в клочья.

— Ну я и вижу, — хмыкает Караев, а затем резко меняет тему разговора. — Кстати, Либерман прислал два билета в оперу, он там будет с семьёй и с господином Левандовским. Помнишь такого?

— Тот самый омич? — припоминаю я.

— Да, он ищет под свой проект прямых спонсоров. Ему нужно закупить в Италии оборудование на десятки ярдов, чтобы получить международную сертификацию. Мы же можем его в этом поддержать и заиметь себе сразу двадцать процентов от будущей прибыли.

— Я не хочу вкладываться в водку, Олег. Я тебе уже об этом не раз говорил. Меня интересует коньячное производство. Зачем тратить свои бабки, если можно получить субсидирование от государства? А оно заинтересовано в импортозамещении того дистиллята, что ввозится к нам из Грузии, Молдовы и Армении.

— Вот теперь я спокоен, Яр. Не совсем ты ушёл в свои реванши.

— Олег, — устало выдохнул я, — не беси меня, ладно?

— Ладно, — мы пожали друг другу руки, и Караев наконец-то покинул мой кабинет. Я же попытался прислушаться к наставнику и сосредоточиться на работе, но через несколько бесплодных часов сдался и покинул офис, направляясь сразу же приводить себя в порядок.

Подстригся. Подравнял щетину. Тщательно выбрал костюм на вечер, останавливаясь на брюках-чиносах песочного цвета, им в тон мягких замшевых лоферах и белоснежной льняной рубашке. Нанёс немного любимого парфюма на шею и надел массивные часы на запястье.

Красавчик!

Улыбнулся своему отражению и твёрдо решил, что Истомина точно не устоит передо мной. Один раз уже упала, падёт и снова. Да, возможно, она и укрепила за эти годы свою крепость, но мне было плевать.

Я планировал взять её, если не штурмом, так измором. И никаких, к чёртовой матери, поддавков.

А потому, я не собирался, как доверчивый олень, дожидаться её в ресторане, гадая, придёт она или нет. Я снова купил огромный букет и снова тех самых пионов, которые она уже однажды не приняла, а затем взял курс на квартиру, где она проживала с Максимовской, мысленно прикидывая, во сколько Истомина должна выйти из дома.