Книга У тебя нет выбора, страница 78 – Даша Коэн

А пока работаем с тем, что есть.

Прислушался — в ванной шумела вода.

Поднялся с кровати. Ну и пошел на поиски моей пропавшей новой любовницы. Открыл дверь, прислонился к косяку, складывая руки на груди. И впился жадный взгляд в худенькое, стройное тельце, что сидело прямо на полу в душевой под потоком беспрерывно льющейся воды.

Колени поджаты к груди. Плечики подрагивают. Ручками-палочками себя обхватила.

Плачет.

Но я лишь покачал головой и двинул к ней. Успокаивать, конечно. Потому что, что? Правильно!

Слезами горю не поможешь...

Сергей

Блядь!

Настя сидела почти под кипятком. Я даже зашипел, когда рывком дернул ее на себя и подхватил на руки. Она тихо пискнула, а затем глянула на меня воспаленными глазами, скривилась и еще горше зарыдала.

Но не так, будто бы показательно, чтобы пронять меня ее личной трагедией. Нет.

А тихо...

Она задыхалась. Хапала ртом воздух, не в силах надышаться. И все рвалась из моих рук куда-то, наверное, искренне веря, что это ей как-то поможет.

И ни слова...

Думал, может, снова примется награждать меня разнообразными почетными титулами, ну, типа как: мудак года, король мерзавцев, император ублюдков, лауреат ордена «первый негодяй на деревне» или чемпион мира среди подонков.

Я не знаю...

Бабы же любительницы открывать «варежку» и с пеной у рта орать всякую ересь, искренне веря, что нам, мужикам, есть дело до их ценных мнений. Поорут и перестанут. Но Настя истеричкой точно не была, что меня невероятно радовало.

Вот и сейчас затихла, стоило мне ее скрутить в огромное махровое полотенце и понести обратно в спальню. Вытер ее с ног до головы, быстро и легко целуя в гладковыбритый лобок. Завелся, как по щелчку пальцев.

Вскипел, блядь!

Но газовать не стал. Лишь уложить рядом с собой подрагивающее стройное тело, обнял со спины и накрыл нас одеялом.

Кожа к коже.

М-м-м...

А затем принялся ласково поглаживать ее по голове, да стирать с ее пылающих щек соленые капли.

— Ну, вот чего ты ревешь-то так, Настюш? — легонько прикусил я ее мочку уха и улыбнулся, видя, как ее всю от этого прикосновения обсыпало мурашками.

Вообразил, что это от кайфа! И тут же словил жаркий удар вожделения внизу живота. И все — член колом до пупа. Готовый, словно оловянный солдатик. Но я тут же отправил на гауптвахту.

Ибо нечего.

У нас тут время задушевных разговоров, если что.

Трахаться будем потом...

— Боже, ты еще смеешь меня об этом спрашивать? — заикаясь и всхлипывая прорычала девчонка, а я улыбнулся.

Ну, отлично же!

Боевой дух не растеряла — это уже заебись.

— Ага, понятно. Значит, ты из-за потерянной девственности мокроту развезла.

Она резко от меня шарахнулась. Отползла на кровать, кутаясь в шелковую простыню. Глаза красные. Губы, припухшие от моих поцелуев. Зарёванная вся.

Но пиздец!

Все равно красивая, как сердечный приступ!

— Ты! Меня! Изнасиловал!

— Принудил, Настя. Это был бы износ, если бы я тебя просто загнул еще в гостиной поперек дивана, чуть приспуская джинсы вместе с трусами, и засадил без всяких предварительных ласк по самые яйца. И драл бы так, как хотел, игнорируя то, что это твой первый раз. Ты бы сорвала голос от криков, а я бы, скорее всего, тебя порвал своим размером. Ну, это помимо, синяков и прочих сопутствующих прелестей. Ну, как? Чувствуешь разницу?