Книга У тебя нет выбора, страница 250 – Даша Коэн

Да и не нужно.

И мир будто бы поставили на паузу. И больше ничего не имело значения.

Я зарывалась своими пальчиками в короткие, густые волоски на затылке Сергея и взахлеб ему отвечала, с какой-то шторящей и голодной страстью, встречая каждый властный и требовательный толчок его языка. Я ни о чем более не хотела думать и что-то анализировать.

Я куда-то неслась на пятой космической скорости.

И тормозить не планировала...

Настя

— Выгони меня, Настя.

Чего?

— Сам я не уйду.

Что он такое говорил? Я не понимала...

Его ладони нежно, но властно накрыли мои щеки. Губы к губам — так близко, что было током. Я жадно тянула носом его цветочный аромат с нотками сладкого миндаля, намереваясь пропитаться им до основания. И не желала больше говорить. Я хотела снова с ним целоваться.

Еще чуть-чуть.

Совсем немножечко.

И Сергей будто бы читал мои мысли, а потому снова запечатал мой рот своим. И мы опять сплетались языками. И дышали одним воздухом на двоих часто-часто. Голова закружилась. Мой внутренний мир взорвался от ощущений, таких ярких и таких необходимых. Я плавилась под натиском его рук и стремительно превращалась в невразумительную лужу сахарного сиропа.

Так хорошо...

Так правильно...

Кончики пальцев с восторгом пробегались по мужской крепкой шее, по колючей щетине на подбородке, по широким плечам, затянутым в ткань дорогого пиджака. До ломоты в костях хотелось его снять и выбросить за ненадобностью.

Мне нужно было быть ближе к нему. Сейчас!

Не знаю, сколько еще мы так целовались, как самые настоящие подростки на лестничной клетке. Но все же Сергей оторвался от меня. А потом еще долго-долго и крепко-крепко обнимал, поглаживая по голове. А я, уткнувшись в его грудь, дышала им и с щемящей обреченностью понимала, что пропала.

Стояла там, как дура. И млела!

— Я заеду завтра в семь, ладно? — шепотом прервал затянувшееся молчание Панарин.

— Угу, — кивнула я, а затем нашла в себе силы, чтобы самой оторваться от него и сказать «пока».

А мне так этого не хотелось! Чертовски!

И вот уже входная дверь за спиной закрылась, а в моей душе будто бы свет погас. Но послевкусие, звенящее, шипучее и бурлящее осталось. Когда почему-то, но непредсказуемо хотелось прыгать по комнате, исполняя радостный танец городского сумасшедшего. Когда в улыбке сами собой растягивались губы. Когда сердце в груди мурлыкало какие-то романтические мелодии и даже близко не думало затыкаться.

Кто я была такая, чтобы его останавливать?

Я решила, что просто не буду ему мешать. Я проверила спящую Киру. Поблагодарила няню за помощь. И уже было проводила ее, но, когда открыла дверь, то замерла, во все глаза глядя на Панарина, который снова стоял передо мной с букетом.

— Ты цветы забыла, Настя, — протянул он мне тяжеленную охапку.

А я ни петь, ни свистеть. Только улыбаться и могла. Кивала ему и краснела, как вчерашняя школьница. А когда он ушел, то впечаталась лицом в ладонь и застонала, не веря в то, что творю. Что вроде бы еще совсем недавно бежала от него без оглядки, а сейчас настолько сдурела, что развернулась на сто восемьдесят градусов и припустила обратно.

К нему.

Сама!

Что было дальше?

Ну, на следующий день мы с Сергеем поехали на выставку какого-то новомодного столичного художника. А после нее снова запоем целовались в машине.