Книга Лис. Тени моего сердца, страница 47 – Марина Альте

— Выпьем! — командует Виталя.

Выполняем приказ моментально. Вторая рюмка обжигает язык чуть сильнее, и я тут же закусываю цитрусом.

Пока алкоголь задорно опускается в желудок, снова чувствую, как медленно спаиваются мои нервишки, а в голове образуется нечто, напоминающее вакуум.

Пью я редко, в последнее время крайне редко. Во-первых, не с кем — мой кот Финик придерживается здорового образа жизни. А во-вторых, времени нет. Зато вот теперь времени будет, хоть отбавляй. Две недели. Смотри, не спейся!

— Надо просто дело какое-то раскрыть и реабилитироваться, — предлагает Вася.

— Ага, — усмехается Виталя. — У нас три глухаря и пропавшие собаки. На какое дело ты рассчитываешь?

— А я вот на гладиатора рассчитывала, — выдыхаю с грустью.

Виталя глаза к потолку закатывает, и я уже знаю, что он скажет. И он собственно это и говорит слово в слово:

— Там всё сразу ясно было!

И Вася ещё кивает, как китайский болванчик, согласный с нашим коллегой.

И меня это начинает раздражать. Всем, блин, ясно было. Ему, Васе, Зотову! Одна я, что ли в этом верзиле вижу опасность, граничащую с криминалом?

— А мне вот неясно, — бросаю на автомате. — На нем таблички «не суйся — убьёт» нет! Откуда я могла знать, что он сверхсекретный агент?! 08, блин!

— А по мне даже к лучшему, что его выпустили.

Я Виталю взглядом к дивану пристреливаю. Тот даже вздрагивает, чуть краснеет. Опасается, что я сейчас взорвусь прямо здесь и вывалю на него всю свою ярость.

— Ну, правда, Ась, — вступается Вася. — Нам еще проблем с верхами не хватает для полного счастья! Ты же знаешь, как там всё устроено… ты туда палец суёшь — тебе по плечо руку сцапают!

Он, конечно, прав. Понимаю. Но суть от этого не меняется! Несправедливо это всё! Раз в спецвойсках — значит можно кретином быть? Раз на тебе гриф секретно — ты можешь вот так просто любую девчонку, даже в форме, прижать к столу, пусть она и выглядит как зайка?

И кто вообще сказал, что если этот гладиатор в спецвойсках — то он закон не нарушает? Служба ему не мешает охранный бизнес вести, хоть и это не по закону! И ничего, обходит как-то.

— Секретность — это не знак добропорядочности, а всего лишь способ замести мусор под ковёр, — выговариваю я, пока вконец голос не сорвался на крик. — И судя по тому, как эту тайну охраняют, мусора там по колено!

Виталя наполняет стопки по третьему разу, не упуская кольнуть меня побольнее:

— А мне вот кажется, у тебя к этому амбалу что-то личное…

Кривлюсь от его слов и внутреннего омерзения. А после память услужливо подкидывает воспоминание его поцелуя в дымящийся котёл моей головы. И я опрокидываю рюмку, даже не сморщившись.

В районе солнечного сплетения разливается мягкое, уютное тепло, которое на фоне гула в голове кажется несуразным. Но оно ползёт по телу, расслабляет плечи, что последние два дня были каменными.

— Он больной ублюдок, лишенный совести! — выплёвываю я, как горькую пилюлю, ставлю стопку на стол и старательно делаю равнодушное лицо, откидываясь на спинку дивана.

— Звучит как диагноз, — жмёт плечами Вася и заливает рюмку настойки в рот.

— Или как идеальный типаж для «хороших девочек», — подначивает Виталя и тоже опустошает рюмку.

Давлюсь горькой саркастической насмешкой, а внутри столько яда, что мне бы либо извергнуть его, либо он меня изнутри прожжёт. Но ни Вася, ни Виталя этого яда не заслуживают. Да, они, может, и бесят своими шутками, но настоящая злость у меня на того идиота!