Книга Убить любой ценой, страница 94 – Марина Серова

Я скорее почувствовала, чем увидела, что Илларион Преображенский приготовился стрелять.

— Александр, пригнитесь пониже! — крикнула я.

Я крикнула вовремя, потому что едва парень наклонился, как совсем рядом темноту разорвала яркая вспышка пистолетного выстрела, а пуля просвистела сбоку от меня.

Мы продолжали приближаться к беглому катеру. Ветер свистел в ушах, брызги воды хлестали по лицу. А рев моторов перекрывал все остальные звуки.

Илларион снова поднял пистолет. На этот раз пуля с глухим стуком врезалась в борт нашего катера, оставив небольшую вмятину.

Александр резко дернул штурвал влево: катер накренился, зачерпнув бортом воду, и в последний момент увернулся от очередного выстрела.

— Держитесь! — крикнул Александр.

Большая волна ударила в нос судна, окатив нас с ног до головы. Я уперлась коленом в сиденье, выхватила пистолет из кармана джинсов и прицелилась. В то время как Преображенский поднял руку для нового выстрела, прозвучал мой пистолетный ответ. Пуля попала Иллариону в предплечье. Он вскрикнул, схватился за рану и сполз вниз, на дно катера, выронив оружие.

Елизавета продолжала гнать катер, лавируя между плавучих знаков навигационной разметки и обходя мелководные участки. Спина Свирестельниковой была прямой и напряженной. Женщина явно хорошо знала фарватер и прилегающие зоны.

— Она идет к протоке! — крикнула я, вглядываясь в даль.

В этом месте начинался узкий боковой рукав реки, заросший по краям камышом. Он сужал проход, и маневрировать там было сложнее.

— Александр, будьте внимательнее! — предупредила я.

Однако парень только прибавил скорость.

«Ну, надеюсь, он знает, что делает, — подумала я. — Во всяком случае, здесь, на волнах, я ничего не могу сделать. Это не моя стихия».

Между тем предельная скорость, до которой Александр разогнал наш катер, позволила нам почти достичь беглецов. Катер взлетал на волнах, и расстояние неуклонно сокращалось. Сначала оно сократилось до тридцати метров, потом до двадцати…

Вдруг Елизавета резко повернула вправо, и ее катер занесло. Он едва не перевернулся на крутой волне, но устоял и помчался вдоль береговой линии, где глубина была минимальной.

Мы последовали за катером беглецов, однако здесь нас подстерегла опасность: днище нашего катера с жутким скрежетом царапнуло по песчаной отмели. Судно на мгновение замедлило ход.

— Черт! — выкрикнул Александр.

Он начал переключать передачи, пытаясь восстановить ход.

Тем временем Илларион, превозмогая боль, поднялся на корме. Он снова приготовился стрелять, но медлил, поскольку качка мешала прицелиться. Я поймала взгляд Преображенского и поняла, что сейчас он выстрелит. Однако я опередила его. Илларион успел пригнуться, и моя пуля прошла выше.

Елизавета снова резко повернула. Их катер вписался в поворот у длинной песчаной косы. Я увидела, как Илларион, теряя равновесие, ухватился за леерное ограждение, но не удержался и свалился на палубу. Елизавета на мгновение обернулась в его сторону. Этого хватило, чтобы катер слегка сбился с курса и задел плавучий буй. Раздался треск — буй оторвался от якоря, а катер накренился.

— Александр! — закричала я и толкнула Свирестельникова-младшего в плечо.

Он понял меня без дальнейших указаний. Парень выкрутил штурвал до упора и, направив наш катер параллельно курсу катера беглецов, начал сближаться борт в борт. Волны раскачивали оба катера, то сближая, то отдаляя их друг от друга.