Книга В одну точку, страница 7 – Александр Фрост

В Ключи они поехали втроём: Астахов, Шмелёв и Радченко, у которого в Ключах была тётка и который знал там каждую собаку.

Формально это называлось «проверка сообщения»: Кожухарь оформил поручение по своему делу о подделке, и в поручении было написано, что необходимо установить лиц, знавших гражданку, проживавшую по паспорту Кириченко А. П.

Улица Луговая была третья от реки.

Дом номер семь стоял в середине: пятистенок, крашеный в зелёное лет двадцать назад, с шиферной крышей и заколоченной времянкой.

Забор был низкий и целый. Калитка на щеколде.

Снег во дворе лежал ровно и нетронуто.

— Мишань, — сказал Шмелёв, оглядев. — Тут месяц никто не ходил.

— Не месяц, — сказал Радченко. — Снег лёг двенадцатого. Значит, три недели.

Они постучали.

Никто не открыл.

Тогда Радченко пошёл к соседям — и это было единственное, что он умел лучше всех на свете.

Он вернулся через сорок минут.

— Значит, так, — сказал он. — Живёт один. Второй год без брата. Тихий, вежливый, не пьёт. Здоровается.

— Когда видели последний раз?

— Разброс, — сказал Радченко. — Одна говорит: в конце октября. Вторая — на той неделе. Третий сказал: да он тут всегда.

— Это как?

— Это, Михаил Сергеевич, значит, что его никто не видел и все думают, что видели, — сказал участковый. — Я такое встречал у одиноких стариков: они настолько привычные, что их перестают замечать.

Шмелёв обошёл дом по периметру.

— Мишань, — позвал он с задней стороны. — Иди сюда.

С задней стороны, под навесом, была вторая дверь.

И к ней вела тропинка — узкая, утоптанная, свежая.

Она шла от калитки в огород, вдоль забора, за баней, и выходила на задворки, где начиналось поле.

По ней ходили постоянно.

— Он входит с огорода, — сказал Шмелёв. — А парадное крыльцо не трогает три недели, чтобы снег лежал ровно.

Он посмотрел на Астахова.

— Мишань, ему семьдесят девять лет, — сказал он. — И он всё это время думает.

Дверь была не заперта.

Они вошли втроём, по всем правилам, с понятыми из соседнего дома — Радченко привёл их за пять минут, — и осмотр оформили как положено, с фотографированием и с описью.

В доме было чисто и холодно: печь не топлена дня три, но и не остыла до стен.

Комната. Кухня. Сени.

Кровать заправлена по-солдатски. Стол. Два стула. На стене — календарь за этот год, с отмеченными днями.

Ни одной фотографии.

Ни одной книги, кроме двух: справочник фельдшера издания шестьдесят второго года и «Определитель птиц средней полосы».

В шкафу — одежда, зимняя и летняя, всего восемь предметов.

Лида Ковач, приехавшая через полтора часа из города, работала до темноты.

— Миш, — сказала она, — я тебе так скажу: тут живёт очень аккуратный старик.

— И всё?

— И всё, — сказала Лида. — Я сняла с чашки, с чайника, с дверных ручек. Отпечатки одни, мужские. Если он не в базе — они нам ничего не дадут.

— Он не в базе.

— Тогда мы взяли отпечатки человека, которого нет, — сказала она.

Клименко вызвал его девятнадцатого декабря.

На столе у подполковника лежала распечатка — Астахов узнал её по формату раньше, чем прочитал.

— Садитесь, — сказал Клименко. — Читайте.

Это был список запросов, сделанных за ноябрь и декабрь по его учётной записи.

Сорок один запрос.

Бережной Т. И. — базы адресные, пенсионный фонд, ГИБДД, медстрахование, кадастр, суды, банкоматы.